Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 484

(Не озлобленные. Свободные.)

— Я ведь хотел еще и мстить.

(Это тоже.)

— Не понимаю. – Теперь он расслабился, закинув ногу на ногу. – В мире полно сволочей, готовых впустить тебя и без весомой на то причины… И задаром, просто от скуки. А?

(Ты думаешь, это всякому под силу?)

Руал усмехнулся, оценив чужое возмущение:

— А разве нет?

(Ты не смог.)

Дети по очереди швыряли костью в частокол из щепок – пухлый мальчишка был точнее и удачливее всех, брат его все время заступал за линию, а девчонка всякий раз шумно уличала его. Маленький пацаненок задумчиво слюнявил пятерню.

— А он, – шепотом спросил Руал, – этот новый Привратник… Он сможет?

Будто ветер прошел по верхушкам деревьев; в траве застучали упавшие яблоки, и дети прервали игру ради свалившегося на них лакомства.

(Он сильнее тебя. Он наследник Фагирры и Луаяна. Он Прорицатель по праву. Он наказан без вины, предан и проклят. Он свободен и зол… Он станет мною, и силы наши сольются.)

На пороге дома показалась темноглазая женщина; мельком глянула на сидящего под деревом старика, утерла слюни младшему мальчишке, позвала остальных обедать. Долговязая девчонка заупрямилась и получила несильный, но решительный и звонкий шлепок.

— И что тогда? – медленно спросил Руал.

(Тебе-то что? Твои воспоминания останутся с тобой, а больше у тебя ничего нет)

— А вот они? – спросил он снова, глядя в закрывающуюся за детьми дверь.

(Ты не понимаешь. Перед тобой прекрасный храм – а ты считаешь мокриц под ногами. Потому ты глуп, потому ты не сумел.)

— Ты – прекрасный храм?

(Я зодчий. И я же – строитель.)

— А он? Привратник?

(Он станет мною.)

— А я?

(А тебе нравится быть наблюдателем. Ты привык.)

Женщина вышла снова. Звякнула ведром у колодца; с грохотом откинула крышку, пустила разматываться ворот – все это не сводя с Руала настороженного и не очень приветливого взгляда.

(Все изменится, Руал. Только ты останешься прежним. По старой памяти… Хоть вряд ли это тебя обрадует. Тяжело быть прежним в мире, который меняется.)

— Меняется – в угоду тебе?

Кажется, он спросил слишком громко; женщина услышала его голос сквозь натужный скрип ворота, услышала и вздрогнула.

Смешок.

(Мир должен измениться. Потому что он несовершенен. Ты дурак, Руал, но не настолько, чтобы отрицать это.)

Женщина наклонилась, подхватила за дужку показавшееся из колодца полное ведро – и в этот момент мучительно напомнила Руалу ту, другую, которая приходилась ей бабкой. Даже взгляд – серьезный и настороженный…

— Ящерица, – сказал он шепотом.

(Ты много потерял, Руал.)

По верховьям деревьев снова прошелся резкий, неожиданный ветер. Руал почувствовал, как бегут по коже ледяные мурашки.

— Да, – сказал он чуть слышно. – И это не последняя потеря.

* * *

Эгерт не любил подземелий. Кто их, впрочем, любит – наверняка не узники, годами гниющие в каменных мешках либо неделями дожидающиеся пыток… А Солль слишком хорошо помнил, как шел этим коридором в сопровождении Фагирры и городского палача, и как пахло в пыточной, и какие крики доносились сквозь толщу стен…

Палач поднялся навстречу; был он удивительно похож на своего предшественника, двадцать лет назад раздувавшего для Солля жаровню. Впрочем, Эгерта раскаленный металл не тронул… А Тория…

Внутри его захлопнулась некая дверца: запрещено. Не сейчас, в самом деле… Не думать…