Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 49

— Тогда танцуем?

— Давай…

Некоторые композиции в альбоме оказались довольно меланхоличными — только медленные танцы танцевать! Что и делали.

Я обнимал Марину за талию, она меня — за шею. Целовались… То есть целовала-то она, я же… я не отворачивался… И не сказать, что было неприятно…

Диск кончился. Сработал автостоп.

— Видел уже? — Метель кивнула на фотку Весны. — Понимаешь теперь, почему я…

— Понимаю…

— А я не понимаю! Чем Ленка лучше меня? Она же глупая, как корова! — закурив, горько рассмеялась девчонка. — И титьки — как у коровы вымя. Ну да, больше моих. Может, это Косте и нравится? А? А другое-то что? Ну, почему он так со мной? Почему? Ведь это же подло!

Девушка бросилась на тахту и зашлась в рыданиях. Плечи ее тряслись.

Сев рядом, я погладил Метель по спине:

— Ну, что ты, Марин! Всякое же бывает… Ты говоришь — подло… В любви, наверное, всякое случается… — чуть помолчав, я продолжал дальше. — А вот, если человек… скажем так — решил начать карьеру, отодвинув другого… Это подло?

— Конечно, подло! — Метель подняла голову. — Тут и думать нечего!

Да уж… Кто бы говорил! Тусовку-то она слила… И причем тут любовь?

* * *

Вернувшись домой, я просидел над очерком почти всю ночь. И ничего толком не вышло! Какие-то пасторальные слюнявости сменялись пафосными героическими картинами а-ля «строительство комсомольцами узкоколейки». Перед глазами почему-то маячила та девушка, Лена, и ее парень, незадачливый здоровяк Лешка… который узнал что-то нехорошее о председателе тамошнего колхоза. Интересно, что? А, впрочем, не интересно… Куда интереснее…

Так я и уснул…

А когда проснулся, в глаза било яркое утреннее солнце! Лето продолжалось… Лето! Эх… Но, статья-то… статья…

Внезапно пришла идея — попросить помочь со стаей Сергей Плотникова! Того самого, которого я со статьей подставлял… Да-да, подставлял — так уж и выходило. А Плотников, между прочим, мне помогал! С тем же фотоаппаратом. И обещал отпечатать фотки!

С кухни пахло яичницей с луком! Послышался голос мамы:

— Саш, вставай! Вставай, на работу опоздаешь, — и чуть тише, словно самой себе: — Подумать только — сын вырос, уже работает!

Не опоздал! Ну, разве что минут на пять — семь — пока ждал трамвая. Пришел, переоделся, и все ждал, когда Николай Семенович напомнит про статью… А его не было! Срочно вызвали в обком, на очередное совещание.

Вот повезло-то!

— Саш! Ты что тут прохлаждаешься? — высунулась из подсобки завхоз Людмила Ивановна. — Федя остатки тиража привез! Давайте, развозите! Завтра ж новый!

И поехали мы с Федей по всему городу на старом пятьдесят третьем ГАЗоне! Сначала — на почтамт…

— Да что у вас, парни, лоток-то совсем не скользит?

— Воск кончился!

— Так купите!

Потом — по киоскам…

— Ой, Сашенька! А мы вас после обеда ждали… Давай, давай, милый, клади сюда…

Последний киоск находился на проспекте Маяковского у дома номере сорок. Где жила Метель — Марина… Там же располагался и музыкальный магазин «Мелодия», у которого уже змеилась очередь. Видать, что-то выбросили…

— Чуваки, что дают? — едва ГАЗон остановился светофоре, я высунулся из окошка.

— «Бони Эм» допечатку выкинули! «Ночной полет на Венеру».

Да уж, знаем мы советскую распечатку… Без «Распутина», ага!

Выгрузив последнюю пачку, мы покатили обратно.