Край неба - Марк Дж. Грегсон Страница 49

— Вы еще полетаете на одном из этих кораблей, – обещает Мадлен, – но не сегодня.

Она кивает на старую деревянную калошу, пришвартованную между двумя «Хищниками».

— Это «Анри».

Мы так и таращимся на неказистое, утлое суденышко, и радость на наших лицах сменяется ужасом.

— В-вот этот? – ахает Саманта. – Он же деревянный. Вы обещали, что мы полетим на корабле класса «Хищник».

— Обещала. И полетим. «Анри» – прародитель «хищника». Наши предки охотились на таких с потрясающей результативностью.

«Анри» покачивается, как кусок старого дерьма на волнах; это куцый бочонок бурого цвета, на палубу которого ведут неказистые сходни.

— Выглядит он, может, и не ахти, – признает Мадлен, поставив одну ногу на доски, – зато быстренький. Сотню лет назад такие считались у охотников настоящим шиком. Они и по сей день эффективны.

На деревянной палубе магнитные боты становятся бесполезны. Порыв яростного ветра сдует меня за борт. И все же, несмотря на угрозу гибели и на то, что эту посудину иначе как летучим гальюном не назвать, у меня от возбуждения внутри все щекочет.

— Мне нравится, – говорит Родерик, уперев руки в бока и расхаживая по палубе. – Судно с характером. – Он нагибается и трогает зарубки на досках палубы. – Только представь, через что оно прошло.

— Просто куча крачьего дерьма, – возмущается Саманта, покачнувшись на сходнях. – Не корабль, а мусор. Что не так с Охотой? Ничего лучше себе позволить не может? Вот узнает мама, как низко пал цех, потребует у короля Фердинанда упразднить его.

— Саманта из Тальба, – говорит Мадлен, – подойди-ка.

Саманта закатывает глаза. Улыбается стоящей рядом Эрин и оборачивается, тряхнув роскошными кудрями.

— Да, мастер-наставник?

— Тебе нравится этот корабль?

— А что, похоже?

— Нет. Что любопытно, поскольку этот корабль принадлежит не цеху, а лично мне.

Саманта застывает на месте.

— Я бы хотела, чтобы ты и твоя мать знали: я выкупила этот корабль за свои кровные. Заработанные годами пота и боли. За время карьеры я потеряла тринадцать друзей. Моя жена погибла на том самом месте, на котором стоишь ты. При жизни она убила горгантавна шестого класса, вот с этой самой палубы. Это не корабль, а наследие. Для тебя стоять здесь – огромная честь.

Саманта бледнеет.

— Я… я не знала. – Она в смятении смотрит, как Мадлен снимает с ремня бутылочку черного воска. – Нет. Мне… мне жаль, мастер-наставник. Нет, прошу вас…

Мадлен бросает на палубу тряпку.

— Хорош ныть и рассыпаться в извинениях. Лучше навощи мне ботинки, драйщица.

— Но это не подобает человеку моего статуса, – жалобно ноет Саманта. – Моя мать – герцогиня Рутленда и…

— Мне плевать, кто твоя мать. Ты не проходила тесты для Отбора, Саманта. – Мадлен грозно надвигается на нее. – Положение твоей матери здесь не поможет. Я не просто отобранная, я еще и мастер-наставник и капитан цеха Охоты. А теперь вощи давай ботинки, пока я не заставила тебя вылизать мне подошвы.

Себастьян хихикает.

Саманта, вишнево-красная, едва не плача, опускается на колени и капает на тряпку воск.

— Итак, – произносит Мадлен, словно забыв про Саманту. – Кто хочет полетать первым?

Все молчат, главным образом потому, что Мадлен еще не остыла. Но вот руку поднимает Элдон.

Далее наставница распределяет между нами очередность. Я последний, зато мне выпала честь пришвартовать корабль. И наконец, когда Мадлен остается довольна блеском своих ботинок, Саманта тихо возвращается на место.