Край неба - Марк Дж. Грегсон Страница 50

— «Анри» славно летает, – говорит мастер, – но на нем не так безопасно, как на новейших моделях. Найдите, пожалуйста, место у перил и держитесь за них так, словно от этого зависит ваша жизнь.

— Безумие, – бормочет Родерик. – Нервничаешь, Конрад?

— Нет.

— Да ты лихач, – говорит он, вцепившись в ограждение у борта. – Я бывал на охотничьих кораблях, и сейчас я в ужасе.

— Это ты просто с провлоном не сталкивался.

Он удивленно моргает, уставившись на меня:

— Что?

Я хватаюсь за перила.

Элдон следует за Мадлен на возвышение, где расположена кабина штурмана, и, когда мы все натягиваем ветрозащитные очки, корабль устремляется в небесную даль. Нас ожидает целый мир, бескрайние голубые пространства. Мы пролетаем сквозь пышные облачка, от которых на лице оседает роса и потеют очки.

Родерик восторженно кричит.

Мы опускаемся ниже облаков, которые теперь образуют над нами белый свод. Он так низко, что я запускаю в него руку. Корабль парит, словно в каком-то неспокойном сне. Пусть и старый, он создан для неба, он – его частичка.

Позади меня, на корме, Элдон рулит, стоя в кабине под стеклянным колпаком, накрывшим его и Мадлен. «Анри», как и многие охотничьи суда, управляется изнутри таких вот кабин при помощи колец, прикрепленных к золотым струнам. Элдон ведет корабль, двигая руками и шевеля пальцами.

Наконец «Анри» сбавляет ход и замирает, а фонарь кабины медленно и со стоном уходит под палубу.

Родерик оправляет куртку:

— Похоже, я следующий.

— Только не угробь нас.

— Тебя сброшу первым, – смеется он.

Через несколько секунд, когда Родерик продел пальцы в кольца, корабль вновь оживает. Родерик прикусывает губу, неловко двигая руками, и судно ползет, словно у него поврежден двигатель.

Я улыбаюсь уголком губ.

Родерик кривится, а Мадлен что-то горячо шепчет ему на ухо. Он отвечает на мою улыбочку сердитым взглядом и показывает средний палец. От этого движения корабль кренится, и Мадлен бьет Родерика по рукам.

Все смеются.

За следующие несколько часов каждый успевает попробовать себя в роли штурмана, и вот уже предвечернее солнце печет мне шею. Когда кабину покидает Себастьян, Мадлен выкрикивает и мое имя.

Она терпеливо ждет возле нажимной плиты, заложив руки за спину.

— Итак, – говорит наставница, когда я подхожу, – как тебе мой корабль?

— Гладко ходит.

— Да, в умелых руках. Встань сюда.

В сантиметрах от ее ног помещается черная нажимная плита, способная вместить стопы вдвое больше моих. Я встаю на нее, и она тут же уходит в палубу, а нас накрывает стеклянным куполом фонаря. Сверху открывается прозрачный люк, и в кабину спускаются две золотые нити. С них свисают десять колец.

Мадлен помогает мне продеть в них пальцы.

— Ты ведь прежде летал?

— Только не на таких судах.

— Справишься.

Я вдыхаю влажный воздух. Тревожное биение сердца отдается аж в кончиках пальцев. Я и не думал, что так соскучился по струнам. Это примерно как снова обрести отсутствующую конечность.

— Активировать двигатель, – приказывает Мадлен.

Я сгибаю указательные пальцы, и корабль, вздрогнув, оживает. Палуба у меня под ногами вибрирует. Я расслабляю руки, даю им повиснуть на струнах.

— Малый вперед, – велит Мадлен.

Я выбрасываю руки вперед, и мы несемся сквозь небо. Летим так быстро, что Мадлен хватает меня за плечо, едва не упав. Команда цепляется за перила с полными ужаса глазами. Они кричат и улюлюкают.