Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева Страница 5

Скрип. Ещё скрип.

Я подняла ступку повыше. На моём месте в прошлой жизни я бы взяла что-то более практичное — хотя бы швабру. Но ступка — тоже неплохо. Если вмазать правильно, можно отправить любого “гостя” в глубокие фармацевтические раздумья о смысле жизни.

Дверь в коридоре наверху толкнули без стука.

— Леди Элария Нордхольм? — раздался мужской голос снизу, но близко, будто говоривший стоял уже на площадке. — По распоряжению городской канцелярии. Пристав.

Я замерла. Пристав — это звучало как “ничего хорошего”, даже без словаря.

— Здесь, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

В дверном проёме появился мужчина лет сорока с лишним, в тёмном плаще, отряхивающем снег. На шее — цепочка с медным жетоном, на пальцах — перстни. Лицо — широкое, сытое, глазки мелкие, цепкие. Не бандит, нет. Чиновник. А чиновник страшнее: он не бьёт тебя кулаком — он бьёт тебя печатью.

За его спиной стояли двое — здоровые, в кожаных куртках, с короткими дубинками на поясе. С такими в порту “помогают” убедиться, что ты правильно понимаешь закон.

— Я — пристав Гренн, — сообщил мужчина, будто представлялся на балу. — Уполномочен произвести опись имущества и уведомить о взыскании по долгам лавки “Аптека Нордхольм”.

Я автоматически опустила взгляд на его руки — нет ли там бумаги, печати, приказа. Профессиональная привычка. И ещё — на его дыхание. Тёплое. Обычное. Не белый пар.

— Опись? — повторила я.

— Не притворяйтесь, миледи, — Гренн улыбнулся так, словно мыс ним давно друзья. — Долги — дело неприятное, но понятное. У вас, как я понимаю, положение… особое. Поэтому канцелярия велела не затягивать.

Он сделал шаг внутрь комнаты, будто уже хозяйничал.

Я подняла ступку чуть выше.

— Ещё шаг — и у вас будет… особое положение, — сказала я ровно.

Один из здоровяков хохотнул.

— Слышь, пристав, она правда думает, что этой миской нас остановит.

— Ступкой, — поправила я автоматически.

Гренн моргнул.

— Простите?

— Это ступка, — пояснила я, и сама чуть не рассмеялась от абсурда. — Миской суп не едят.

— Миледи, — Гренн втянул воздух, собирая терпение, — вы не на кухне. Я пришёл не спорить о посуде.

— А я не собираюсь спорить о моём доме с человеком, который входит без приглашения, — я шагнула вперёд, так чтобы оказаться прямо перед ним. — Документы.

Он прищурился, но всё же вынул из внутреннего кармана бумаги. Развернул так, чтобы я увидела печать — городскую.

— Уведомление о взыскании. Опись. И, если потребуется, — распоряжение на опечатывание лавки. Срок — до заката сегодня.

— До заката? — я почувствовала, как во мне поднимается злость. Не истерика, нет. Холодная, ясная злость. — Я приехала… сегодня. Я даже не успела снять пальто, которого у меня нет. И вы уже хотите опечатать?

— Время — деньги, миледи, — сказал Гренн, и его улыбка стала слаще. — А долги — это тоже деньги, только чужие.

Я выдохнула.

— Сколько?

— По основному долгу — сто сорок две кроны. Плюс пени. Плюс сбор канцелярии за взыскание. Итого — сто девяносто девять крон и восемь медяков.

Я понятия не имела, много это или мало. Но по тому, как Гренн это произнёс — словно приговаривал — много. Достаточно, чтобы человек без связей и поддержки начал задыхаться.

— Я могу взглянуть на книги учёта? — спросила я.

— Можете, — он пожал плечами. — Но вас это не спасёт.