Хроники пепельной весны. Магма ведьм - Анна Старобинец Страница 50

— Мы сейчас с тобой, пастырь, зайдем в одно место – и ты поймешь.

Они спешились, и Кай привязал мура к ограде. Это было совершенно не обязательно. Обси никуда не уйдет без хозяина – даже если сама королева его позовет.

Из дверей, в которые вошли Чен и хозяин, пахну́ло надеждой, мочой и сиротством.

18

В интернате царил тот особый холодный и унылый порядок, в котором взрослые содержат чужих нелюбимых детей. Разделенные на две возрастные группы – от нуля до четырех лет и от пяти до девяти, то есть до совершеннолетия, – дети находились здесь под присмотром, пока их безродные матери с утра до ночи работали. Некоторых везунчиков по вечерам иногда забирали домой, но в основном они жили здесь, лишь изредка навещаемые безродными матерями и никогда – неизвестными им отцами. Так что для большинства интернат был скорее сиротским приютом. С двух лет все они выполняли какую-нибудь работу: взбивали молоко в масло, валяли из волос и грибного мицелия шерсть, стирали, убирали навоз за мурами.

Как только игумен и Чен вошли, с двух разных сторон к ним бросились двое детей: полугодовалая девочка (было видно, что она не так давно научилась ходить) и подросток лет примерно шести-семи. Малышку Чен лихо подхватил левой рукой, мальчика обнял правой. У обоих детей были необычные для Чистых Холмов глаза. Не такие узкие, как у Чена, но все же заметно раскосые и со складкой над верхним веком.

Кай немедленно вспомнил историю самого Чена – поговаривали, что его отец был из знатного рода Наездников, что его звали Ван и что он не скрывал своего отцовства. Чен, похоже, унаследовал от этого Вана не только форму глаз, но и чадолюбие.

— Познакомьтесь, дети. Это игумен Кай из рода Пришедших по Воде.

Девочка старательно изобразила что-то напоминавшее реверанс, мальчик воспитанно поклонился.

— Познакомьтесь, пастырь. Это Чжин, дочь Леи, и Ван, сын Леи.

Кай покраснел, не зная, что в таких случаях положено делать, и в итоге неуклюже осенил обоих детей яблочным кругом.

— Я сегодня уволил стремянного Виктора, – сказал Чен, обращаясь к мальчику.

Тот явно обрадовался:

— Это правильно. Виктор – злой. Он не любит муров.

— Ван, тебе уже скоро семь, и ты любишь муров, – продолжил староста. – Хочешь стать новым стремянным?

Глаза Вана так засияли, а лицо озарилось таким восторгом, словно в нем проснулся доселе дремавший вулкан чистейшего счастья.

— Я хочу! – возбужденно воскликнул он.

— А он справится? – забеспокоился Кай. – Стремянный должен быть опытным. Я не готов доверить Обсидиана ребенку.

Озарявшее мальчика счастье враз помутнело, и в нем появилась примесь тоскливого беспокойства. Ван привык, что его мечты ему не принадлежали. Неужели сейчас отнимут и эту – самую большую, важную и уже почти сбывшуюся?

— Он справится, – вступился за мальчика Чен. – Ван часто бывает в муравнике, умеет ухаживать за животными и держится в седле как достойный продолжатель рода Наездников.

Ван с надеждой взглянул на игумена, и тот вдруг ясно увидел, что подросток прямо сейчас находится в стадии метаморфоза – превращается из ребенка во взрослого. В том, что люди, в отличие от муров, делают это, не окукливаясь, открыто, была какая-то бесконечная уязвимость.

— Поздравляю с должностью, Ван, – сказал Кай.

Староста благодарно кивнул.