Фунт изюма для дракона - Лесана Мун Страница 51

— Наташ, сходи на кухню, принеси еще с изюмом, пожалуйста. Они в печи стоят, по идее, уже должны быть готовы. И скажи от меня спасибо Алику, не знаю, что бы мы без него делали. Погорело бы все напрочь.

Внучка кривит недовольную физиономию, но все же идет, не спорит при покупателях. И действительно, едва она уходит на кухню, в двери появляется Говард. Причем, в магазин он не заходит, крутится возле входа.

Окинув взглядом двух покупателей и отметив, что они пришли больше поглазеть, чем купить, закрываю кассу и выхожу из-за прилавка. Ладно, если гора не идет к Магомету…

— Добрый вечер, Говард, — здороваюсь любезно, едва выхожу из магазина и вижу спину парня.

Он от неожиданности вздрагивает всем телом и резко поворачивается.

— Здрасьте. А мы разве знакомы?

— Конкретно мы с тобой — нет. Но сестра, много о тебе рассказывала, — подхожу к парню ближе, отмечая, как он ощупывает глазами мою фигуру.

— Так уж и много? Мы только недавно познакомились, — шкерится внучкин ухажер, без стыда заглядывая в мое декольте.

— Угу, недавно, но ты оставил о себе приятное впечатление. Да и я, смотрю, ты ничего такой, симпатичный, — кокетливо моргаю длинными ресницами, благо они теперь есть. И не привычно седые, а густые и темные, как накрашенные.

— Ух ты, — парень смелеет, подходит ближе и даже приобнимает за талию, — вот так чтобы две сестрички у меня еще не было. А ты даже красивее Натали, кругленькая, где нужно.

— Вот на счет сестры… это она сейчас худая, раньше была, как я. Но переболела сильно, чуть не умерла.

— Чем переболела? — парень напрягается и отпускает мою талию. Ага, то, что нужно!

— Лекари не знают. Говорят, странная какая-то болезнь, но вот теперь Натали такая худенькая и никак не может восстановиться.

— Ладно… я пошел. А ты это… не говори, что я приходил.

И Говард, трусливо поджав зад, быстренько уходит по улице. Я же возвращаюсь на свое место. И, кстати, очень вовремя. Едва становлюсь за прилавок, возвращается Наташа, выставляя целую гору слоек с изюмом на стол позади нас.

Постепенно торговля затихает, и мы решаем закрываться. Убраввсе и сделав заготовки на завтра, поднимаемся наверх.

— Ба, а меня сегодня никто не спрашивал? — словно невзначай интересуется Наташа.

— Нет, — отвечаю, делая максимально правдивое лицо.

— Я тогда схожу кое-куда…

— Куда это ты пойдешь на ночь глядя? — спрашиваю у внучки. — Это не наш мир, где можно полицию вызвать, если что. Мы тут даже стражей звать не можем, чтобы нас же самих потом не забрали под белые ручки.

— И? Вот так ты видишь нашу жизнь? — Наташа скрещивает руки на груди. — Работа в магазине и все? К тебе хотя бы вон генерал ходит, хоть какая-то личная жизнь намечается. А мне, значит, только с пончиком позволено болтать да с покупателями?

— Наташа, я не запрещаю тебе заводить личную жизнь, мне просто не нравится идея, что ты куда-то пойдешь, когда уже темнеет, — пытаюсь не допустить ссоры.

— А я что, маленькая? Мне только до девяти гулять можно, а потом мыться и в кроватку? — внучка уже закусила удила.

— Наташ…

— Все! Долг семье отдала, отпахала в магазине, а теперь я хочу свою личную жизнь! И хватит мне указывать что и как делать!

Хватит, значит хватит. Пожимаю плечами. Пинать меня тоже хватит, надоело! Молча разворачиваюсь и ухожу к себе в спальню. Слышу, как Наташа собирается, напевая, а потом почти бегом спускается по лестнице. Выгляну в окно, вижу внучку, быстро идущую вдоль по улице. Ярко горят фонари, гуляют прохожие. Может, не так все и страшно, как я себе малюю?