Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 54

Фото очередного субъекта, на сей раз благовидного, стильно стриженного юноши с масляными глазками, украсило доску.

— Сана́ц, – негромко обратился другой опер, постарше, невысокий и крепкий Давид Шапиро, – гэвэрет Алон получила разрешение на раскопки в Негеве, неподалеку от Беэр-Шебы. Вот копия…

— Теплее, Давид, теплее… – наметил улыбку Глебский.

— И у моей агентуры есть данные, – ободрился Шапиро, – что Дерагази, этот старый «Призрак из Печа», сгинул где-то в тех местах. Шестьдесят… с чем-то, там, лет назад. И та украденная подвеска с ним. Может, как раз за ней Беня и охотится? Говорят, она и сил придает, и воли…

— Горячо, Дава! Горячо! Только давай без ведьм и галлюцинаций, ладно? – комиссар ткнул карандашом в фотографию Талии: – Час назад из «Сохнута» пришёл ответ на мой запрос. Так вот, эта красавица звалась до натурализации… – Аарон выдержал театральную паузу. – Натальей Иверневой! Коллеги, вам ничего не говорит эта фамилия?

Калев и Давид неуверенно пожали плечами.

— Нет? – насмешливо хмыкнул Глебский, и царским жестом кинул на стол тонкую картонную папку. – Тут копия оперативного дела Вильфрида Дерагази за пятьдесят шестой год. Рассекречено только в две тыщи седьмом. А из материалов дела следует, что «серые кристаллы» в подвеске князя Витгенштейна, с которой «Турок» не расставался с той самой белой ночи, как стяжал её в Санкт-Петербурге… пардон, в Ленинграде… изначально принадлежали Максимилиану Иверневу – деду нашей учёной красотки. Именно он нарыл эти камушки во время экспедиции… м-м… куда-то в Среднюю Азию – сто лет тому назад! Любопытно, что тут… – он торопливо перелистнул пару страниц. – Вот! Тут есть пометка, что Талия Алон почти сразу после репатриации и обретения израильского гражданства – в восемьдесят втором году – пыталась получить доступ к этой папочке, но ей вежливо отказали. У Натальи не было допуска к секретным материалам… Но! – комиссар как будто перевоплотился из уставшего циника в увлеченного искателя истин. – Где-то три недели назад некий Моше Рамон, журналист «Джерусалем Пост» и давний приятель Талии ещё по службе в ЦАХАЛ, тоже заказал в архиве копию оперативного дела Дерагази. Ознакомился – и сразу заявился к археологине… Весь вечер доктор Алон и этот… поц-шрайбер[5] хлестали кофе и болтали в её университетской лаборатории. О чем – неизвестно, но на следующее утро Талия стала срочно готовиться к новой экспедиции… Карл, ваши выводы?

Молодой оперативник лишь пожал плечами:

— Без понятия, шеф! – сказал он, чуть ли не гордясь своей бестолковостью.

— М-да… – обронил Глебский.

— А может… – робко подал голос Давид.

— Ну?

— Может, они оба… или как сказать… В общем, и Талия, и Беня ищут подвеску… этого… Витгенштейна?

— Уже что-то, – ворчливо заценил комиссар. – Ладно, будем раскручивать. Следим за всеми, кто контактировал с гэвэрет… И Беню прессуем плотнее! Не дай Бог, откопает там что-нибудь полезное для своих мафиози… – Глянув на часы, он пробурчал: – А теперь принесите мне кофе… Нормальный кофе, американо, с пеночкой, а не кислое пойло из автомата! И еще сводку переговоров Шломо… И катитесь к чёрту!

Свет в кабинете сана́ца горел всю ночь.

Среда, 6 февраля. День

«Гамма»

Израиль, окрестности Беэр-Шебы

Талия Алон всегда любила сам выезд в пустыню Негев, и не только потому, что на этих землях, ныне бесплодных и безрадостных, смыкались пути древнейших цивилизаций. Здесь сам воздух – горячий дневной или остывший к ночи – тонизировал пуще крепкого кофе, бодрил душу и тело.