Развод с ледяным драконом. Аптека опальной попаданки - Лилия Тимолаева Страница 55

Рин вскочил.

— Я… я выйду, — пробормотал он и рванул к кухне.

Я посмотрела ему вслед и тихо сказала:

— Прости.

Аглая махнула рукой:

— Потом. Сейчас — волосы.

Она заплела их так, что я не узнала себя в отражении: строгая, холодная, почти опасная леди. Я ненавидела это лицо, потому что оно было слишком похоже на ту Эларию, которую унижали в зале развода.

— Смотри, — сказала Аглая, подтягивая ленту. — Не смей плакать.

— Я не плачу, — ответила я.

— Я говорю не о слезах, — сказала она. — Я говорю о голосе. На балу голос — это оружие. Не размахивай им зря.

Я выдохнула и кивнула.

Феликс появился ближе к вечеру, уже трезвый — что, кажется, было самым странным чудом в Морозном Рейде.

— Ого, — сказал он, увидев меня. — Аптекарь решил притвориться ледяной королевой.

— Я притворяюсь живой, — ответила я. — Ты тут зачем?

Феликс достал из кармана маленький флакончик с голубой пробкой — знакомый.

— Твой “официальный”, — сказал он. — Я сделал две копии. Одна — настоящая, другая — чистая вода с мятой. Одинаковые флаконы. Одинаковые пробки. Разница — внутри.

У меня внутри щёлкнуло.

— Ты понял, — сказала я.

— Я всегда понимаю, когда меня хотят повесить на чужой гвоздь, — ответил Феликс. — Ты хочешь ловушку? Получай.

Я взяла оба флакона. Они были одинаково холодны на ощупь, но один — чуть холоднее. “Соль снежника” всегда выдаёт себя.

— Какой какой? — спросила я.

Феликс улыбнулся.

— Ты думала, я скажу вслух? — он наклонился и прошептал мне на ухо: — Тот, что холоднее, — яд. Тот, что теплее, — театр.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответил он и посмотрел на Аглаю. — А ты не вздумай её отпустить одну.

— Я не нянька, — буркнула Аглая.

— Ты единственная, кто умеет кусаться без лишних слов, — сказал Феликс.

Аглая фыркнула, но не спорила.

Я сунула флаконы во внутренний карман плаща — тонкого, но тёплого. И спросила тихо, почти себе:

— Если они хотят устранить аптекаря… на балу будет попытка.

Феликс пожал плечами.

— На балу всегда попытка, — сказал он. — Только вопрос: кто будет лежать на полу.

— Не я, — сказала я.

— Самоуверенно, — фыркнул он.

— Это не уверенность, — ответила я. — Это упрямство.

Дом Кайрена в этот вечер был не камнем, а льдом под огнями. Факелы горели ровно, музыка звучала тихо и дорого, как будто даже звук здесь проходил через фильтр статуса.

На входе нас встретили стражники — не “Снежные”, обычные. Они посмотрели на меня так, будто решали: пропускать ли тень в зал света.

— Леди Элария, — сказал один и сделал поклон.

Я чуть не споткнулась от этих слов.

— Не леди, — автоматически вырвалось.

Стражник моргнул.

— По приказу герцога, — ответил он и открыл дверь.

Порог был как линия. Переступишь — и снова станешь той, кем тебя привыкли видеть.

Я переступила.

Зал был огромный, белый, с ледяными колоннами и зеркалами, в которых отражались люди — красивые, холодные, уверенные, что мир существует ради их разговоров. В воздухе пахло хвойным вином и дорогими духами, от которых хотелось чихнуть и умереть.

— Смотри вперёд, — прошептала Аглая рядом. Она была в тёмном, простом платье, но держалась так, будто это её зал. — Не горбись. Они любят, когда ты горбишься.

— Я люблю, когда они подавятся, — прошептала я.

— Вот и улыбайся так, будто ты уже видишь, как подавились, — сказала Аглая.