Соната Ужа - Ника Ракитина Страница 56

Приподняв колючие ветки, не покидая убежища, следила Агле за князем и старалась не дышать.

Он был один. Без брони. В вороте рубахи болтался лиловый магистерский медальон.

Ведьма и хотела показаться, и робела. Любуясь им со стороны. Впитывая каждую черточку лица, каждое грациозное движение сильного тела.

Море обдало пеной замшу сапог и колени, когда мужчина присел у воды, зализало бороздку, проведенную пальцем в песке. Он достал кобальтовую ракушку из-под схлынувшей волны, в ней отразилось солнце. Агле зажмурилась, а когда открыла глаза, захотела зажмуриться еще раз. Жарко покраснела и вгрызлась в нижнюю губу, чтобы вздохом не выдать своего присутствия.

Князь сбросил одежду, швырнул на куст — соседний с тем, под которым ведьма сидела, и шагнул в темнеющую глубину. Соленые брызги сверкали на его загорелой коже.

Между бедрами Агле сделалось горячо и влажно. Она изо всей силы зажала рот кулаками. Ей самой стоило бы кинуться в неожиданно холодную, темную, тугую воду, чтобы остудить этот жар. Но ведьма не могла. И над телом своим была не властна.

Она обхватила руками колени, вжалась в них лицом и глухо стонала, надеясь только, что шум моря и ветра заглушит ее стоны.

А Юрген упал грудью в волну. Он лежал лицом вниз, отдыхая, раскинув руки, легко колышимый прибоем, и, должно быть, следил за золотой сетью солнца на дне. Или за длинной, болотного цвета водорослью, вьющейся у лица. Или за мелькнувшей стайкой рыбешек.

Потом князь поплыл к четкому окоему, от которого ровными рядами двигались волны, разбивая воду мощными, но бережливыми взмахами рук. Редким веером повисали над головою брызги.

Глава 15

1492 год, июнь. Окрестности Ауле и остров Рушенец

Волны расступались перед князем, как покорные овечки. А после он, повернувшись на спину, лениво колыхался на зыби, глядя в небо. Агле тоже с трудом перевела туда глаза. У окоема оно было бледно-голубым и чистым, а на берегу, над соснами Рушенеца, вздымались могучие курчавые облака. Облака были похожи на ладьи и замки, пронизанные солнцем, белые громады с серыми закраинами, гордо и медленно плывущие на восход.

Пласты их смешивались и причудливо перестраивались, меняя цвет, внизу расплываясь ровно-серой дымкой, и неясно было, где она сливается с небом.

Должно быть, в таком вот замке жила морская царевна Йорате, пока не влюбилась в земного парня, простого рыбака. И тогда отец ее, разгневавшись, сковал его в морской пучине. А разбитые замки выбрасывает на берег осколками янтаря.

"Нет, нельзя думать о таком!" — одернула себя ведьма. Но Юрген уже благополучно вышел и улегся, подставляясь солнцу. Миг — и на берегу, облепленный песком, греется невероятных размеров уж, чувствуя кожей колючие песчинки, изгибаясь от наслаждения.

Первым порывом Агле было содрать рубашку и бросить под него. Тогда все уж будет, как в легенде! Тогда он не сможет на ней не жениться. Она будет умолять вернуть рубашку, а он пообещает, что отдаст ту, только если Агле станет его невестой...

Не смогла. И опоздала. Нагой мужчина лежал на песке, зажмурив зеленющиие, как Йоръ-Динтаръ глаза, а ветер теребил, теребил и гладил, словно женская рука, пропустив между пальцами, короткие пряди его волос.

— Май-ка…

Ветка ивы подолом юбки задела его по лицу, обдав запахом кислого яблока. Метнулась рыжими кудрями белка, и все исчезло.