Черное сердце фейри - Яна Вуд Страница 57

Ведьма подалась вперед, на дне больших небесно-серых глаз плескалось любопытство.

— А сколько тебе лет?

Я пожал плечами.

— Почти сто пятьдесят.

Кара зашлась хриплым смехом, от которого по моей коже, как круги по воде, побежали мурашки.

— Старика-а-ашка, – игриво пропела она. И мне захотелось поймать этот звук, запечатать его в бутылке и пить каждый день вместо вина.

— А сколько лет тебе? – спросил я.

Кара покраснела, как сочная спелая вишня. Тьма, неужели это сравнение действительно пришло мне в голову? Я невольно коснулся груди рукой. Могла ли там появиться дыра, через которую утекал мой рассудок и запасы желчи, всегда казавшиеся мне неиссякаемыми?

— Девятнадцать, – ответила Кара. – По сравнению с тобой я, считай, еще не жила.

Я покачал головой.

— Не забывай, это по меркам смертных я древний, а по меркам фейри еще молод. К тому же бытие смертных короче, а стало быть, протекает иначе. Ваши жизни наполнены действием, смыслом, когда наши напоминают вечную ночь без рассвета.

Тьма, неужели я действительно добровольно говорил о смертных что-то хорошее? Защищал их? Вероятно, я сошел с ума. Интересно, меня часто роняли в детстве?

Кара усмехнулась.

— Я думала, ты презираешь смертных и все, что с ними связано.

Я мысленно рассмеялся. Тьма, дорогая, не ты одна. А вслух с напускным спокойствием проговорил:

— Я все еще презираю. Но это не значит, что я не могу подмечать в их жизни что-то хорошее.

Бред. Просто одна дьявольски красивая ведьма выжгла все разумные мысли из моей головы и, кажется, заставила меня иначе смотреть на тех, кого я ненавидел всю жизнь. Только я не был готов признаться в этом даже самому себе, оттого и выдал эту невразумительную чушь.

Кара, видимо, была со мной солидарна. Потому как с ее губ сорвался нервный смешок.

— Ну-ну, – только и проговорила она и склонила голову набок, изучая меня. – Знаешь, мы, смертные, ведь и правда не так плохи, как ты привык считать.

— М-м-м, – промычал я нечто невразумительное, видимо, растеряв не только последние мысли, но и слова.

— Думаю, ты был прав тогда, мы, ведьмы, фейри и люди, не так уж и отличаемся друг от друга, – добавила она, продолжая выжигать пламенным взглядом на моем лице невидимое клеймо. – Конечно, у нас есть особые черты, традиции, привычки. Но мы так же рождаемся у матерей, заводим семьи, взрослеем, жаждем любви и тепла.

Капля пота скатилась меж лопаток по моей спине при этих словах.

«Жаждем любви и тепла…» Тьма, то, как она это произнесла, заставило меня затаить дыхание, пальцы сами так и тянулись к ней. В этой ведьме сочетались несочетаемые вещи, и они вызывали во мне ураган желаний и чувств.

Если прежде, в отношениях с девушками-фейри, я всегда искал лишь одного: прикосновений, слияния языков, проникновений, единения тел, удовольствия, что прошибало тело насквозь, подобно разряду молнии, то сейчас все обстояло иначе.

Конечно, я желал Кару. Да и как ее можно было не желать? Ведьма походила на ожившую соблазнительную мечту, созданную провидением специально для меня. Эти большие глаза, что смотрели так проникновенно; стройные ножки с крошечными пальчиками; длинные волосы цвета предрассветного сумрака; яркие губы, всегда припухшие, точно она только что страстно целовалась; высокая аккуратная грудь; и тонкая талия, которую мне до дрожи в ногах хотелось сжать жаждущими пальцами.