Маски и лица - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 58

— С пациенткой? — протянув руку, Глушаков хитро прищурил глаз. — Да ничего с ней такого нету. Думаю, сбежать хочет.

— Сбежа-ать? — удивленно переспросил доктор.

Коллега спокойно кивнул:

— Вот именно. Эта барышня — та еще притворюша! Но, это она Женю Некрасова может вокруг пальца обвести. Потому как тот молодой еще… Но я-то все насквозь вижу! Притворилась, что плохое ей, вроде и сознание потеряла… А глаза-то бегают, веки-то дрожат! Вчера, кстати, ножницы у нас хирургические пропали… хорошие ножницы, большие, острые. Так что ты, Иван Палыч, того…

— Ножницы, говоришь? — доктор задумчиво потер переносицу. — А в буфете-то сегодня что?

— Так диета! Каша манная да овсяный суп. На бульоне!

— Хм… — покачал головой Иван Палыч. — А печенья вкусного нет?

Провожая доктора в палату, Глушаков улыбнулся:

— Печенье я тебе сам организую. И чаек!

Доктор Петров вошел к пациентке с подносом. Принес два стакана чая в серебристых подстаканниках и блюдце с овсяным печеньем. Поставив поднос на тумбочку, уселся рядом с койкой на стул. Вокруг пахло карболкой и йодом.

— Ну и запах!

Поморщившись, Иван Палыч подошел к кону и распахнул створки настежь, впуская в палату пахнущий цветущей сиренью воздух погожего летнего дня.

— Здравствуйте, Лора… Чай будете? С печеньем… Да, и ножницы верните, пожалуйста! А то ведь обыскались уже… Ло-ра-а… Кстати, вас как удобнее называть?

— Зовите Юлией, — открыв глаза, пациентка как ни в чем не бывало, уселась на койке. Голос ее был еще слаб, но звучал уже вполне уверенно.

— Вот! Вот! Так-то лучше! — рассмеявшись, Иван Палыч вытащил стетоскоп. — Сейчас послушаем…

Тут уже засмеялась Юлия:

— Давайте сначала чаю. Заодно и поговорим. Вы же не только проведать меня пришли?

Весьма проницательная барышня, — подумал Иван Палыч. Впрочем, кто бы сомневался? Хочет поговорить? Похвально. Вот только, скажет ли она правду? Да хоть полуправду бы… Иванов очень просил.

— Кстати, вот ваши ножницы, — пошарив под подушкой, Юля протянула инструмент и пожала плечами. — Хотела челку подстричь. А то на глаза волосы падают.

— А вам и так очень идет, — улыбнулся доктор. — Вы чай-то пейте — остынет.

— Спасибо… — сделав глоток, девушка вдруг свернула глазами. — Есть одно условие… Вы сообщите Анатолию о том, что я здесь! Но, прошу больше ничего не рассказывать… я сама ему все расскажу. Надеюсь, его сюда пустят?

— Сюда — нет, — дернул шеей Иван Павлович. — Посидите на лавочке, во дворе.

— На лавочке… — Юлия покачал головой. — Даете слово?

— Теперь — да, — спокойно пообещал доктор.

Девушка встрепенулась:

— Почему — теперь?

— Я вас лечил экспериментальным препаратом, — признался Иван Павлович. — Могли бы и не выжить. Впрочем, без него точно не выжили бы.

— Что ж… — взяв печенье, пациентка поежилась и вдруг улыбнулась. — Откровенность за откровенность. Спрашивайте! И не забывайте про Анатолия… вы обещали!

Ишь ты, про Анатолия… На самом деле влюбилась?

— Кто такой француз, месье Анрио?

— Он не француз. Канадец из Квебека. Проходимец и жулик. Связь, оставшаяся от англичан.

— От Сиднея Рейли?

Юля на секунду задумалась и махнула рукой:

— От него. Там все жулики… ну в этой, американской миссии. Далтон — спекулянт картинами, Лайвси и Джерси наживаются на поставках лекарств. За этим и явились! Никакие они не благотворители, а все их рекомендательные письма — поддельные.