Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 58

Почти через год в убогой кофейне на окраине, где Нишич встречался со своими информаторами, по пути в сортир его случайно толкнул маленький, вдрызг пьяный человечек, чем-то похожий на чиновника, выписавшего ему аккредитацию. Долго цветисто извинялся, продолжил свой извилистый путь между обшарпанными столиками и парой тощих пегих псов, налетел на кого-то столь же ужравшегося…

И только журналист услышал втиснутый между витиеватых сетований на неловкость короткий выдох: «Передай Ираклису!» От уммаханцев стоило ждать любой пакости, поэтому Радо продолжил свой путь и лишь в вонючем нужнике (канализация до окраин так и не дошла) нащупал в бездонном кармане армейских штанов толстый конверт. На случай именно таких ситуаций между стеной и потолком имелась замечательная щель, куда письмо очень удобно легло.

Вернувшись в зал, он на входе увидел перед собой пистолетное дуло. Полицейские поставили всех к стенке, тщательно обыскали, а пьяницу и его соседа по столику утащили с собой, избив ногами и прикладами.

Неужели не провокация? Нишич целый час глотал отвратную бурду, дважды выходил покурить, дождался-таки информатора и уже потом, расплатившись и вторично посетив дыру над выгребной ямой, забрал послание. Кофейню он покинул, перемахнув через забор на заднем дворе, и поехал не домой, а в городок в окрестностях столицы, где как раз завтра утром открывали новый храм Джалны (так себе повод, но за неимением лучшего сойдёт, да и материал он сделает). И лишь там, в крохотном душном гостиничном номере, при свете керосиновой лампы, в компании неприветливых и голодных клопов, открыл конверт. Внутри оказались выдержки из агентурного дела на бывшего министра иностранных дел Джамхиры с выписками с банковских счётов его семьи. По всему видно: постарался один из уцелевших сотрудников Службы национальной безопасности.

Кое-что из записки Радое знал или, как минимум, предполагал. По дороге в небесный порт Ариэль рассказал ему, что решение Народного Союза послать эскадру передал президенту именно Пхунмилаво. Он же принёс телеграмму об её выходе из волчка и знал о времени и месте высадки десанта, причём Ндумо никому, кроме племянника, эту телеграмму не показывал. Однако флот Уммахана вышел на перехват, явно зная, когда и куда ему лететь. Значит, информацию им кто-то слил, и кто это был, если в кабинете находились только министр, президент и сам Ари?

Конечно, осведомителем мог оказаться и кто-то из военных, находившихся на связи с вендами. Или один из подчинённых министра — не сам же он бегал к радистам и расшифровывал сообщения. Но освобождение Пхунмилаво из тюрьмы под подписку о невыезде и успешный побег с Джалны выглядели чрезвычайно подозрительно — оккупанты гуманностью не страдали. Когда же Нишич прочёл о производстве в генералы полковника, который, «перейдя на сторону восставшего народа, открыл ему путь к убежищу тирана», подозрения переросли в уверенность. Предатель приходился беглецу всего лишь троюродным племянником, но со старшим родственником был чрезвычайно близок. Теперь же оказалось, что сам дядя близок не только с Уммаханом.

Вспыхнувшая из-за очередной задержки зарплаты стачка на медных рудниках, принадлежащих самому богатому олигарху Рангстаада Хендрику Гетердинку, в своё время наделала немало шума. Правительство Ндумо планировало после первых столкновений ввести на рудники войска и национализировать их, обвинив хозяев в нарушении трудового законодательства республики, на которое белые господа, как водится, плевать хотели. Ну а использовав конфликт как прецедент, повести наступление на другие иностранные компании.