Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! - Анна Кривенко Страница 6

Мальчик посмотрел на меня не то, чтобы удивленно, но болезненно и настороженно.

— Я — Алексей, — сказал он. — А это Оля.

— Хорошо, Алексей и Оля, — повторила я, запоминая. — А меня зовут Настя…

— Мы знаем, — прервал меня Алеша. — Ты же наша мама…

Я замерла. Как бы им это сказать?

— Понимаешь, — начала я осторожно. — Я не знаю, как это произошло, но я не ваша…

Вдруг из холла донёсся звук шагов — глухих, размеренных. Они раздавались всё ближе и ближе. Я замерла, не договорив фразу. Отчего-то в груди образовался комок страха. Естественного страха. Потому что, как мне показалось, шаги принадлежали мужчине…

Глава 3. Незнакомец…

Я замерла, прислушиваясь. Шаги приближались, тяжёлые, размеренные. Звук сапог гулко раздавался по пустым коридорам, пока я лихорадочно оглядывалась по сторонам. Что делать? Где-то в глубине души вспыхнула паника. Дети жались ко мне, и я чувствовала их дыхание у себя за спиной.

Я вспомнила про кочергу, схватила её и подняла над головой, не обращая внимания на то, что рука сразу же измазалась в саже.

— Кто бы ты ни был, — прошептала я, пытаясь подбодрить себя, — только попробуй сунуться.

Вдруг дверь в кухню с треском распахнулась, и на пороге показался мужчина. Даже в тусклом свете нескольких свечей я сразу ощутила его силу. Высокий, широкоплечий, с худощавым, но крепким телосложением — он напугал меня с первого взгляда. Его длинные чёрные волосы были стянуты в хвост, а одежда выглядела слегка небрежной: расстёгнутое коричневое пальто, сероватая рубашка и высокие кожаные сапоги. Он был запущенно небрит, поэтому определить его возраст было довольно сложно, но я могла бы дать ему лет 35–40. Правда, в полумраке вообще было трудно что-либо утверждать…

Он вошёл вовнутрь, и кухня, казалось, мгновенно наполнилась его присутствием. Мужчина остановился, нахмурив брови, и скользнул взглядом по комнате, по мне, по горящему огню в печи.

— Кто вы такая? — холодно произнёс он, возвращая взгляд к моему лицу. Его голос был низким, спокойным, но от этого стало только страшнее. — И что вы здесь делаете?

Моё сердце пропустило удар. Крепче сжимая кочергу, я старалась казаться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Это вы кто такой? — выпалила я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Что вам нужно?

Он усмехнулся, как будто моя «наглость» его позабавила.

— Я хозяин этого поместья. Так что это я должен задавать вопросы.

— Хозяин? — я скептически скривилась. — Это в каком смысле?

Со слов Алёши, я знала, что это поместье принадлежало его бабушке и дедушке. Заброшено оно уже давно, несколько лет точно, с тех пор как пожилые люди умерли. Никаких других родственников мальчик не упоминал.

И тут сам Алёша вышел из-за моей спины, встав рядом со мной.

— Уходите отсюда, сударь! — заявил он громко, хотя голос его предательски дрогнул. — Вы лжёте! Это поместье не ваше!

Мужчина скрестил руки на груди, и его взгляд стал ещё холоднее, но тут из-за меня выглянула маленькая Олечка. Увидев её бледное, испуганное лицо, незнакомец вдруг замер. Суровое выражение в чертах смягчилось, воздух в комнате стал менее густым…

— А вы, пожалуйста, опустите кочергу, — сказал он, повернувшись ко мне снова, и его голос прозвучал уже не так угрожающе…

Я продолжала держать своё орудие, не доверяя ему ни на йоту.