Маски и лица - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 6

В модном светло-сером пальто с белым шелковым кашне, с непокрытой головою, юный девятнадцатилетний чекист, как всегда был обаятелен и элегантен. Поздоровавшись с доктором, Яков представил ему выбравшихся из машины людей, трех американцев и примкнувшего к ним француза, представителя президента Раймона Пуанкаре. Впрочем, американцы тоже оказались не простые.

— Мистер Джон Далтон, — по очереди представлял чекист. — Фирма «Далтон и Далтон», частный капитал.

Кивнув, кругленький, добродушного вида капиталист в забавном клетчатом пальто, протянул руку.

— Мистер Джереми Лайвси, фирма «Лайвофарм»…

Сухопарый пожилой дядечка с седыми усами церемонно приподнял котелок.

— Мистер Саймон Джерси, представитель президента Вилсона, — третий представился сам, пусть и с заметным акцентом. Коренастый, с темно-рыжей бородой и перебитым носом, он чем-то походил на бывшего боксера.

— Месье Анри Анрио, представитель президента Пуанкаре, — представляя юркого чернявого француза в черном полупальто и полосатых брюках, улыбнулся Блюмкин. — Только что из Парижа! Ну, что, господа? Прошу!

Конечно же, особый интерес у гостей вызвала лаборатория. Смотрели, восхищались, расспрашивали… даже с разрешения директора — «господина Петрова» поговори с работниками об условиях труда. Американцы — через переводчика, тоже явного чекиста. А вот француз нашел себе собеседника сам. Вернее — собеседницу: уединившись в уголке, у стола для чистых реторт и пробирок, месье Анрио оживленно болтал… с Николаевой Настей!

Ну, естественно, какой же француз пропустит столь обворожительную красотку?

Лаборантка отвечал довольно бойко, тоже по-французски…

Правда, Иван Палыч не обращал на это никакого внимания — не до того было. Показывал американцам цех, склады, двор…

Около двух часов гости уехали, вежливо отказавшись от предложенного обеда. Как втихаря пояснил Блюмкин, у них был заказан «Яръ».

Прощаясь, доктор лишь хмыкнул:

— Ну, как же, как же — цыгане! Катя Ларина! Нашей-то столовой не чета… А мы, между прочим, фисгармонию покупать собрались! Тоже песни петь будем, не хуже цыганских.

— Здоровы вы про песни! — заценила шутку лаборантка.

— Да-да, — Иван Палыч рассеянно потер переносицу. — Ну, что же, товарищи… Прошу на обед… а потом — на работу. С новыми, так сказать, перспективами. Пока толком неясными.

Сотрудники потянусь в столовую, осуждая приезжих капиталистов.

— А тот-то, клетчатый! Ну, как с карикатуры в «Репейнике»! Типичный капиталист.

— А бородатый-то, борода! Ну, чистый разбойник!

Доктор тоже собрался идти пообедать, как вдруг почувствовал, как кто-то взял его под руку. Пахнуло духами.

Лаборантка! Настя Николаева… И что же нужно?

— Иван Павлович, мне надо вам кое-что сказать, — сверкнув чудными серо-зелеными глазами, девушка огляделась по сторонам.

— Ну, так говорите же, — пожал плечами доктор. — Такое впечатление, что вы хотите поведать мне какую-то страшную тайну!

— Да не тайну, — отмахнулась красотка. — Так, одно наблюдение. Француз — никакой не француз и, уж точно, не парижанин! Париж он не знает совсем. Бульвар Распай вовсе не пересекается с бульваром Капуцинок! Нет там никакого — «на углу». А уж Les Champs-Elysées с Champ de Mars ни один француз не спутает.