Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку Страница 60

Я замахал руками, отрицая.

— Нет, ты все не так поняла! Я не нюхаю специально, просто с Ханасиро так вышло…

— Просто получилось понюхать? И при каких это обстоятельствах? Я вся внимание.

— Это не то, о чем ты подумала… Ханасиро, ну скажи же что-нибудь!

Ханасиро, принюхиваясь к себе, с тревогой спросила:

— Я что, пахну?

Мы вышли из автобуса и направились к месту проведения фестиваля.

Вокруг уже стемнело. К счастью, ночь выдалась ясной, и на небе не было ни облачка.

Фейерверки будут запускать с противоположного берега крупной реки.

Мы, зрители, оставались на этом берегу, вдоль которого выстроились торговые палатки. От автобусной остановки было не так далеко, и теперь к шуму машин, стоявших в пробке, примешивался и гул праздничной толпы.

Перейдя через пешеходный переход и пройдя немного дальше, я уловил сладкий запах кастеллы[17].

— У вас есть какой-то конкретный план на вечер? – поинтересовался я на ходу.

Ханасиро покачала головой. Тогда ответила Кавасаки.

— У меня тоже нет особых планов, но в конце очень хочу попробовать выловить попрыгунчики[18].

— Да, это весело.

На лице Кавасаки появилось озадаченное выражение, а затем она внезапно покраснела.

— Что ты! Это не я, это мои братья хотят такой приз. Ну, эти разноцветные шарики с колючками.

Точно, такие были. Правда, через неделю они обычно рвутся и становятся бесполезными.

— Я и раньше это замечал, Кавасаки. Удивительно, но ты очень привязана к своим братьям и часто играешь с ними.

— «Удивительно» – это как-то грубо с твоей стороны… Кстати, Андзу, а у тебя есть братья или сестры?

— Нет, я единственный ребенок в семье.

— Правда? Я бы тоже хотела быть одной.

— А мне, наоборот, хотелось бы брата или сестру.

— Да ну, это очень хлопотно! То пристают «Поиграй со мной!», то заставляют вместе в ванную идти и всякое такое…

— Д-даже в ванну?

Глядя на Ханасиро, которая спокойно разговаривала с кем-то, кроме меня, я почему-то почувствовал облегчение. Эта строптивая Ханасиро, всегда готовая пустить в ход кулаки, – и та смогла стать такой общительной. Чувствовал я себя примерно как родитель, наблюдающий за взрослением своего ребенка. Я старался не вмешиваться в их разговор и шел сзади, просто наблюдая.

По мере приближения к центру фестивальной площади количество людей увеличивалось. Ларьков тоже прибавилось, и воздух наполнился ароматными запахами – жаренного на масле мяса и соуса для якисобы[19].

Раздался забавный, словно в аниме, звук урчащего живота.

— Кавасаки… – сказала Ханасиро с упреком.

— Вообще-то, это не у меня живот заурчал, а у тебя! – слегка рассердившись, Кавасаки уперла руки в бока. Ханасиро попыталась так просто переложить вину на нее…

— Если проголодались, давайте купим что-нибудь. До фейерверков еще есть время, – предложила Кавасаки.

Я взглянул на телефон. Было ровно семь. Фейерверки начнутся в восемь.

Мы пошли дальше, осматривая по пути попадающиеся торговые палатки.

Пройдя немного, Ханасиро остановилась и с любопытством уставилась на палатку, где готовили икаяки[20].

— Ого… Кальмара целиком жарят…

— Ну так это же икаяки. Неужели первый раз видишь? – поинтересовался я.

Ханасиро кивнула.

— По телевизору видела много раз, но на праздники я никогда раньше не ходила…

— Понятно…

Неужели в Токио редко проводят такие фестивали? Или же ее просто никто не водил?