Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку Страница 61

— А они вкусные?

— Да, хочешь попробовать?

— Но ведь и такояки[21] тоже хочется… – Ханасиро стояла в задумчивости с выражением крайней сосредоточенности на лице. Тогда Кавасаки предложила:

— Тогда давай купим и то и другое? Рядом же и с такояки палатка есть. Я тоже есть хочу, могу в очередь за тебя встать.

— Правда? Тогда, пожалуйста, купи такояки.

— Договорились.

Ханасиро передала Кавасаки деньги, после чего та отправилась за такояки в ларек напротив. Тем временем Ханасиро заказала у продавца один икаяки.

От запаха соуса у меня самого заурчало в животе. Кажется, мы по дороге видели палатку с якисобой.

— Ханасиро, я схожу себе за едой.

— Хорошо. Мы с Кавасаки подождем тебя у палатки.

— Ага.

Я развернулся и направился к ларьку с жареной лапшой.

К счастью, здесь очереди тоже не было, и якисобу я купил без проблем. Она обошлась мне в четыреста иен. Перед палаткой с икаяки Ханасиро уже не было, и, заглянув внутрь, я увидел, что они обе уже заняли место и приступили к еде. Ханасиро с удовольствием жевала жареного кальмара. Похоже, ей понравилось.

Я поискал глазами свободное место, куда можно было бы присесть. Палатка была простым навесом между двумя ларьками с тремя маленькими скамейками, рассчитанными на двоих. И все места уже заняты.

Делать было нечего, и я уже собрался есть лапшу стоя, как вдруг Ханасиро остановила меня и обратилась к Кавасаки:

— Кавасаки, ты не могла бы немного подвинуться?

— Так?

— Спасибо. Давай, Тоно, садись.

Ханасиро похлопала по освободившемуся пространству сантиметров в тридцать. Я поблагодарил и присел. И хотя было не очень удобно, но все же лучше, чем стоять. В груди я чувствовал тепло. Правда, из-за того, что мое плечо касалось плеча Ханасиро, я почувствовал себя немного неловко.

Я открыл коробочку с якисобой и воткнул в нее палочки. Лапша выглядела так аппетитно, что у меня сразу потекли слюнки. Не теряя ни секунды, я принялся за еду. Соус оказался довольно густым и чересчур насыщенным, но, к моему удивлению, невероятно вкусным.

— Тоно, Тоно.

Почувствовав легкие тычки в плечо, я повернулся и увидел, что Ханасиро держит перед моим лицом шарик такояки, нанизанный на зубочистку. И, лукаво улыбаясь, говорит: «А-ам».

— Нет, я, пожалуй…

Я уже собрался вежливо отказаться, но на меня уставилась сидевшая рядом с ней Кавасаки. Видимо, без слов настаивала, чтобы я ел. Жутковато, но делать нечего. Я набрался смелости и взял в рот такояки.

— Ай! Ай-ай-ай! Горячо-горячо!

Ханасиро и Кавасаки рассмеялись. Главное, что им весело. Хотя, действительно, очень горячо…

Держа во рту обжигающий шарик, я с трудом проглотил его и почувствовал, как горит язык.

— Прости, это Кавасаки предложила.

— Раз уж тебя накормили, то следовало как следует насладиться вкусом.

Честно говоря, он был таким горячим, что никакого вкуса не ощущалось, но я все равно согласно кивнул.

Когда я съел примерно половину якисобы, Ханасиро поднялась.

— Я схожу за соком. Вам что-нибудь купить?

— Может, мне пойти с тобой?

— Нет, если мы уйдем вдвоем, наши места могут занять. Лучше я сама схожу.

— Ладно, тогда мне колу «Черио». Если не будет, то обычную колу.

— А мне «Спасателя»[22]. Если его нет, то же самое.

— Хорошо, сейчас вернусь, – сказала Ханасиро и вышла из палатки.

— Ханасиро изменилась, да?..