Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера - Лилия Тимолаева Страница 62

А так — приходилось видеть человека.

Не бездушного тирана.

Мужчину, который действительно считал, что спасает всё важное сразу — и в процессе разбил живого человека так аккуратно, что сам долго не хотел смотреть на обломки.

— Вы называли это “не хотел вас уничтожить”, — сказала она глухо. — Но по сути именно это и сделали.

— Знаю.

— И от этого мне не легче.

— Я не жду, что станет.

Елена стиснула челюсть.

— Тогда чего вы ждёте?

Он не отвёл взгляда.

— Шанса.

Слово было тихим.

Почти простым.

Но прозвучало так, что в груди у неё что-то болезненно качнулось.

— Не прощения? — спросила она.

— Нет.

— Как благородно.

— Какчестно.

Проклятье.

Он сегодня был слишком честен.

Слишком поздно. Слишком правильно. Слишком опасно именно поэтому.

Елена отвернулась, подошла к столу, положила на него окровавленную тряпку и упёрлась ладонями в дерево.

За окном шёл снег. В таверне шумела жизнь. Где-то в зале спорил Освальд с Браном. Марта звенела кружками. Грета ругалась на солдат за то, что те топчут половицы мокрыми сапогами. Это был её дом. Её шум. Её люди.

И мужчина за спиной, наконец говорящий правду, не имел права разрушать всё одним тем, что от его правды становилось больнее, а не легче.

— Хорошо, — сказала она, не оборачиваясь. — Допустим, я услышала вас. И допустим, вы действительно хотите не отпущения, а шанса. Тогда у меня есть условие.

— Слушаю.

Она повернулась.

— Никакого возвращения к старой жизни. Вообще. Ни сейчас, ни потом, ни под видом “так безопаснее”, ни под видом “так удобнее для двора”, ни под видом “я уже всё решил”. Никакой удобной жены рядом с большим мужчиной. Никаких решений за меня. Никаких игр, где я узнаю правила последней. Если между нами вообще может быть что-то кроме войны и ненависти, то только как союз равных. Где вы не хозяин. Не спаситель. Не стратег над моей головой. А человек, который говорит прямо. И слушает, когда говорю я.

Кассиан слушал не перебивая.

Это уже само по себе было почти новым опытом.

Она продолжила:

— И ещё. Если вы снова хотя бы раз попробуете прикрыть меня, не сказав, от чего именно, я сама устрою вам такой полный двор, что вы ещё пожалеете о нашей первой сцене.

Уголок его рта едва заметно дрогнул.

— Это угроза?

— Обещание.

Он кивнул.

— Принято.

— Так быстро?

— Вы думали, я стану торговаться за право снова всё испортить?

Елена уставилась на него.

А потом, к собственному ужасу, коротко, резко рассмеялась.

Смех вышел злой. Почти усталый.

Но живой.

Кассиан смотрел на неё в этот миг слишком внимательно.

И именно это испортило секунду.

Потому что вместе со смехом пришло страшное, женское, ненужное ощущение — как близко они сейчас стоят к тому, что могло бы быть почти примирением, если бы между ними не лежали годы холода, полный двор унижения, Лиора, интрига, Север, поджог и всё остальное.

Нет.

Не примирение.

Только передышка.

Только союз.

Толькообщая война.

И, может быть, честный шанс. Но не на любовь. Пока нет.

Слишком много крови под этим словом.

В дверь постучали резко.

Не Марта. Не осторожно.

Бран ворвался без разрешения, бледный и злой.

— Хозяйка.

Елена сразу выпрямилась.

— Что?

Он перевёл взгляд на Кассиана, потом обратно на неё.

И от этого короткого движения в животе у неё уже стыло нехорошее предчувствие.

— Тиля нет.