Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 62

— Парни, а где мне старшего вашего найти? — поинтересовался я.

Девчонки обернулись разом и заинтересованно стрельнули глазками.

— Ну, я старшая,

Рослая блондинка в завязанной на животе рубашке, окинула меня внимательным взглядом и представилась:

— Слепикова, Светлана. Комиссар отряда «Бригантина». Ну, мы так назвались.

— Ого! «Бригантина»! — улыбнулся я. — Тогда уж не комиссар, а капитан. А я вот, из газеты… Сделаю о вас репортаж.

Я протянул командировочное… И, поставив баул наземь, вытащил фотоаппарат и блокнот.

— Товарищ корреспондент, а вы фотографировать будете? — подошла темноволосая девчушка, комплекцией больше напоминавшая пионерку, нежели студентку.

— Хотелось бы… — кивнул я. — И еще интервью.

— Интервью-у-у-у!

— А можно вас просить, чтобы предупреждали, когда снимаете! А то, мало ли, мы непричесанные… Верно, девчонки?

— Верно, Тамара! Ага! А то потом в газету… Этакие, скажут, страхолюдины!

— Хорошо, хорошо, девушки! Договорились.

Ну, что с них взять? Женщины…

— Пойдемте пока со мной, — вернув мне командировочное, предложила Светлана и посмотрела на часы. — Мне все равно сейчас закрывать наряды. А интервью у девчонок во время обеда возьмете. Скоро уже. Мы здесь, в поле обедаем. Тем, что от ужина осталось.

Хм… От ужина. Неужели, нельзя наладить горячий обед? Но, это к руководству колхоза вопросы.

— Нас тут сорок два человека, — объясняла по пути комиссар «Бригантины». — Первый курс, в основном, филологи, но есть и с истфака. Живем в старой школе. Работаем с восьми до пяти. Вечером иногда — танцы.

— Мне бы и в школе у вас побывать… Вечерний автобус во сколько?

— В восемь, кажется… Ой, нет! Вру. В восемь тридцать.

— Ну, тогда успею!

Расчехлив фотоаппарат, я сделал несколько общих планов, отдельно снял трактор, телегу, выгружавших ведра парней… довольно хлипких и больше похожих на восьмиклассников. Впрочем, первый курс… Так и я тоже только что школу окончил!

Во время обеда я взял интервью у семи девчонок. В принципе, все говорили одно и то же. О том, что им здесь весело, но, по дому все-таки скучают. Работа, сказали, более-менее, не слишком тяжело. Еда невкусная. По вечерам танцы. Местные — да, приходят, но не обижают.

— Так, девушки… и юноши! Теперь я вас немножечко поснимаю.

— Ой, нас не надо! — резко возразил один из парней, чем-то похожий на Джона Леннона — тощий, длинноволосый, в очках. Под левым глазом его расплылся желтоватый синяк. Такой же, как и у другого на скуле…

Ну да, ну да… выходит, местные-то не такие уж и пушистые!

Работать закончили в полпятого. Потом собрались вместе и подвели итоги дня. Комиссар объявила победителей и тех, кто не сделал норму. Выслушали, да лениво поползли к дороге. Видно было — устали. Хотя… вот кто-то затянул песню, вернее — припев:

Поверь в мечту,

Поверь в мечту,

Поверь в мечту скорей!

Все дружно подпевали…

Вскоре приехал транспорт, старый пятьдесят первый ГАЗон с будкой.

— Первая группа, к отправке! — скомандовала Светлана. — Корреспондента не забудьте! А хотя, я и сама с вами…

Ехали весело. Опять же — с песнями:

'Городские цветы,

Городские цветы…'

«Я пью до дна, за тех, кто в море…»

* * *

Стенгазета в школе была! Как и боевые листки, те вообще выпускались каждый день. Вот и сейчас четыре девчонки с фломастерами и карандашами уселись в бывшей учительской. Рисовали. А я — фотографировал. Снял и стенгазету, и листки, и, так сказать — самодеятельную редакцию…