Курс на СССР: Переписать жизнь заново! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 63

Веселые оказались девчоночки! И деятельные. Пока одни рисовали, другие сочиняли стихи…

— Наша Лера громко плачет… Прищемила ведром пальчик… Маша, нарисуете?

— Уже!

— И обязательно подпишите — «Соблюдайте технику безопасности. Просим не обижаться на критику». А то помните, как в прошлый раз?

Рисовали, разговаривали… Я задавал вопросы.

— Политинформации? Да, бывают. Плохо, что телевизора нет. Так бы в актовом зале поставили… Комсомольское собрание? Не, еще не проводили. Но, будет обязательно. И еще у нас поэтический вечер! Как раз сегодня. Посвященный творчеству Сергея Есенина.

— Маш, про Вознесенского не забудь.

— Да, еще Вознесенский!

В дверь заглянула Светлана, комиссар:

— Девчонки, на ужин. Саша, давайте с нами!

Ну да, мы уже звали друг друга по имени. Ровесники же!

От ужина я не отказался. В конце концов, почему бы не продегустировать? А потом про это написать.

Ужинали в столовой. Ещё с учебного года на стенах висели транспаранты — «Без соли не вкусно, а без хлеба не сытно!» и «Мойте руки перед едой!».

— Вот насчет еды, уточнил я. — Как я понял, девушки готовят сами? Дежурные или специально выделили поваров?

— Нет, нет, выделили, — сев рядом, пояснила Светлана. — Не каждый ведь готовить умеет. Тем более, на столько человек!

Было весело и шумно. Студентки по очереди подходили к окошку раздачи, получали миски с ужином, брали с подноса компот и хлеб. Я тоже взял. Какое-то непонятное серое варево…

— Девчонки, кто со мной в магазин?

— Я!

— Я!

— И я тоже!

Комиссар как-то грустновато улыбнулась:

— Что, попробовали? Перловка с тушенкой… Правда, тушенку я и сама там не вижу. Председатель обещал кормить, как он выразился, «на убой»! И вот, сам видишь. Ой, видите…

— Да на «ты» можно!

— Мы вот с активом подсчитали, — продолжала Светлана. — На ужин всего десять банок тушенки выходит, а иногда и меньше. На сорок-то человек! Вот и едим один комбижир. У многих изжога уже!

— Но, ничего! Тут же магазин рядом. Хотим чего вкусненького, идем.

Девушка улыбнулась:

— А вообще, у нас весело. Сейчас вот поэтический вечер, танцы…

— Местные тоже приходят? — вспомнив ребят с синяками, осторожненько поинтересовался я.

— Да приходят, — вздохнув, кивнула Светлана. — Бывает, и пьяные, что с них возьмешь? Парням нашим недавно вот наваляли! Жаль, я в магазине была. А то огребли бы вмиг! Катились бы под горку, мало б не показалось.

Я поспешно спрятал улыбку. «Эта — может!»

— А что участковый?

— Да, говорят, где-то есть. Только мы его ни разу еще не видали… — девушка вдруг улыбнулась. — А вообще сейчас у нас с местными, вроде, наладилось. И знаешь, кто все порешал? Тюлькина Тамара, самая наша маленькая. Как-то ночью к нам влезть пытались. Стекло разбили, сломали дверь. Потом ушли, испугались чего-то, наверное.

— Или кто-то спугнул.

— Или так, — согласно кивнула Света. — На следующий день, вечером, явились. Уселись во дворе на скамейке, гогочут, мат-перемат. И тут к ним Тамарка. Ма-аленькая, хиленькая, с молотком! Дверь, говорит, нам не почините, а то у нас сил не хватает? Так, представляешь, починили! А на следующий день вставили стекло. И крышу в дровянике перекрыли, чтоб дрова не мокли. Кухня-то у нас на дровах. Притащили рубероид и накрыли! Сказали, век не протечет.

С улицы донесся треск мотоцикла, а затем: