Маски и лица - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 63

— Да, конечно, гражданин Романов, — кивнул Иван Павлович, стараясь держаться с таким же деловым спокойствием. — Всё, что в моей компетенции.

— Отлично. Тогда, если позволите, я изложу суть. Я намерен ходатайствовать перед Совнаркомом о разрешении на организацию товарищества таксомоторов в Крыму, в Ялте. Для обслуживания курортников и населения. У меня есть некоторый капитал… личного происхождения. И опыт управления… транспортными потоками. Но современное предприятие требует современных подходов. Меня интересует организация медицинского пункта при гараже, правила гигиены для шофёров, профилактика заразных болезней. Чтобы не стать… рассадником инфекции.

— Это разумно, — согласился Иван Павлович. — Особенно сейчас, с угрозой «испанки». У нас уже готовы рекомендации. Я предоставлю вам их.

— Благодарю, — кивнул Николай Александрович. — И… ещё одна, личная просьба. Если это возможно по регламенту… Я хотел бы навестить своих дочерей. Ольгу, Татьяну… и Анастасию. Мне сообщили, что они в Москве и трудятся.

Чиновник из Совнаркома переглянулся с представителем Моссовета.

— Это… мы должны согласовать. Но, учитывая их лояльность и трудовые заслуги… думаю, краткие свидания возможны. В частном порядке.

На лице Николая Александровича не дрогнул ни один мускул. Только глаза, казалось, на секунду стали чуть менее отстранёнными.

— Благодарю вас. Я ценю это.

— Гражданин Романов, машина ждёт, — сказал чекист из охраны, негромко.

Бывший царь кивнул, ещё раз окинул взглядом небольшую делегацию.

— Тогда, пожалуй, начнём с осмотра вашего таксопарка, если это удобно. Чем раньше начнётся работа, тем лучше.

* * *

Инструкции Ивана Павловича были ясны: составить реальную картину готовности московской медицины к удару. Не по отчётам, а по факту. Леонид Ковалёв принялся тут же и методично обходить травмпункты, амбулатории и приёмные покои больниц. За целый день намотал несколько десятков километров. Хорошо выделили служебную машину, пока сам Иван Павлович встречал каких-то важных гостей на вокзале.

Леонид не столько проверял запасы марли (хотя и это тоже), сколько вглядывался в лица уставших врачей, оценивая насколько чётко персонал действует в суматохе.

Именно эта внимательность, вымуштрованная фронтом, где от умения заметить деталь зависела жизнь, и подсказала ему одну странность.

Сначала — в приёмном покое Первой Градской. Дежурный врач, молодой и явно измотанный, вполголоса жаловался санитарке:

— И третьего за неделю, Мария Петровна. Скорая привезла. Уборщик из Сокольников, с метлой упал, осколком стекла поцарапал руку. Обработали, отправили домой. А вчера — звонок, помер. Будто сгорел за сутки. Родня кричит, что мы заразили…

Потом — в травмпункте у Курского вокзала. Медсестра, перевязывая Ковалёву порезанный палец (он сам нечаянно задел ржавый угол), бурчала:

— Что-то нынче народ хрупкий пошёл. Позавчера курьеру драная кошка в подъезде оцарапала — и того в могилу свела. Синевой весь пошёл, бедолага…

И, наконец, уже под вечер, в Бауманском районе. Фельдшер, заполняя журнал, уже на уточняющий вопрос Леонида о подобных случаях, покачал головой:

— Шестой. Младший бухгалтер из треста «Мосдрев». Канцелярской кнопкой укололся, ерунда. Через два дня — температура под сорок, кровь горлом. Вчера ночью — капут.