Соната Ужа - Ника Ракитина Страница 66

Князь усадил пленницу на ларь, застеленный шершавым менским ковром. Подтащил тяжеленное кресло и устроился напротив, положив руки на колени.

— Нель ходил за тобой к озеру.

— Я сама его туда заманила.

— Зачем?

— Чтобы он убил посланца Гражины! — выкрикнула она. — Я боялась... боялась...

Ведьма затряслась. Сгребла край ковра и набросила на плечи.

— Не справиться? В первый раз убила?

Юрген не издевался.

— Ага, — прошептала она, едва не сломав стучащие зубы.

Князь оглянулся в поисках вина, досадливо поморщился и, пересев на ларь к Агле, обнял ее трясущиеся плечи.

— Потерпи немного. Легче не станет, но отпустит.

Зареванным лицом ведьма ткнулась Юргену в плечо.

— Расскажи, как это получилось, — сказал он мягко.

— Что?

— Все. Как ты угодила на службу к моей сестре?

Агле сползла к его коленям. Ледяными пальцами обхватила ладонь, чтобы отыскал среди откинутого на сторону пружинящего облака волос прядь, что никак не желала отрасти.

— На жадности она меня поймала, когда я руку висельника себе прибрала. Волосы отрезала. Я в полной ее власти!

И стала взахлеб рассказывать снова: про Катин Яр, про дедку Романа... А теперь уж и про Гражину. Магистр слушал, опустив голову на руки. Агле выдохлась и замолчала.

Она ждала... презрения? Чего угодно. Но не того, что огромный Уж обернется вокруг нее, заглядывая в глаза золотыми глазами с черными вертикальными зрачками. Что пряный запах его сухой кожи накроет с головой. И что сама Агле, обхватив руками, станет целовать его черные губы, и глаза, и треугольную голову.

В этой чужой, не прибранной спальне, где пахла сыростью давно не перестилаемая кровать, готовы были поддаться любовному безумию оба. И Уж с узором на шкуре в три кольца обнимал ошалевшую от счастья женщину, пока не распревратился и не отстранился — уже человеком.

— Останешься с нами, — сказал, сжав ее запястье. — Будешь слать Гражине голубков с тем, что я скажу. Не стану судить тебя сейчас. Хорошие лекари войску необходимы. И колдуны тоже. Но... большего я не могу дать тебе. Не проси.

— А твой Нель не ляпнет, что я перетравлю это войско? — глотая слезы, усмехалась она.

Князь Вакарас хмыкнул:

— Не ляпнет. Он защищал тебя. Сказал, ты не сдала посланцу ни одного из нас. Словно тебя сам Бертальд учил!

— Кто?

— Великий Герольд "Консаты".

Князь поднялся, беря ведьму под руку:

— Не бойся моей сестры. Что сделает над тобой дурное. Есть Тот, кто защитит твою душу от любого зла. Примешь ли ты его?

Агле, сглотнув, кивнула. Все равно: лишь бы с ним.

И забыть, что где-то есть Гражина — готовая выдернуть душу ведьмы, как соломинку из копны, и швырнуть в огонь. Что ее могут защитить, Агле не верила. Арья Вакарас предательства не простит.

И забыть, что завтра Юрген обручится с капризным ребенком Майкой — которая его не любит. А может быть, и вовсе не знает, что такое любить.

Князь вел ведьму за руку по замковым переходам, сперва знакомым, а после тем, о каких она не подозревала. Махнув страже, вышел в квадратный двор, миновал узкую калитку и отпер тяжелые кованые ворота замковой часовни.

Внутри был полутемно, мерцала в апсиде лампада да светила в узкие окна по левую руку убывающая оливковая луна. По прикидкам Агле, истекала вторая стража, но даже намека на рассвет еще не было. Точно они вдвоем сейчас оказались в той Нави, которую благополучно миновали накануне.