Соната Ужа - Ника Ракитина Страница 67

Прямо перед ведьмой темнел на стене странный крест: не привычный, со срезанной верхушкой — как в храмах Единственного. Четырехконечный. Две статуи стояли по сторонам от него, точно охраняя. Мужчина в корзне и черноволосая женщина в синем платье, туфелькой наступившая на придавивший гадюку рогатый месяц.

"Славящая Аль Керим и Ян Безумец, за кого бы их ни принимали сейчас", — прошептали голоса.

Ведьма смутилась под взглядами — луна, отраженная в смальте, делая глаза статуй живыми.

Князь преклонил колени. Агле рукой могла дотронуться до его пушистого затылка. Погладить. Или вонзить булавку, которой скалывала лиф. Дикая мысль мелькнула и пропала. А Юрген, помолившись, встал и крепко, властно повел Агле в стену.

От жеста его руки стена с крестом разошлась надвое. И они вышли в лес.

Подушка прошлогодней иглицы пружинила под босыми ногами Агле. Влажно щекотала ступни. Князь придерживал упругие ветки и обрывал паутину, чтобы ведьма могла пройти.

Чаща была неотсюдной: изломанной и дикой. Словно все леса мира собрались, чтобы отразиться и исказиться в ней. И дышалось здесь по-другому. И небо, усеянное крошевом звезд, выглядело иначе.

— Не оглядывайся.

Но ведьма, не утерпев по женскому любопытству, кинула взгляд искоса: вместо человека рядом с ней скользил, изгибаясь, уж в золотой короне. Еще взгляд — рядом уверенно и... отстраненно — идет человек.

Буреломная чаща раздалась, пропустив их к ветвистому оврагу. Глубокий, широкий, он дышал холодом и казался непреодолимым.

Юрген снова перекинулся в ужа. Узорчатое тело легло через овраг. И Агле по нему, как по мосту — над гнилыми туманами и острыми зубьями обломанных сучьев — побежала с одного берега на другой. И уже по ту сторону шумно дышала, отходя от страха. Понимая наконец, что находится между явью и сном.

Лес уступил поляне с густой травой. Бочажок посередине был, словно зрачок, а ели, окаймлявшие поляну, казались ресницами. Луна отражалась в темной воде, серебром сияла на цветущих ночных кубышках.

Когда Юрген повел ведьму в воду, она испуганно дернулась. Но горячая, сильная ладонь на спине не позволила убежать.

— Идем. Тут не глубоко.

И Агле, не терпевшая воду, покорно вошла. Оказалось действительно неглубоко.

Дно было песчаным, ровным, мягким. Коричневая вода, полоща юбку, колыхалась вокруг. Ведьма глянула на свое отражение. Смешная лисичка помаргивала с воды. Рядом тянулось к небу узорчатое ужиное тело.

Шишечка, упав с ольхи, разбила отражение. А когда вода перестала морщить, в ней видны были только люди. И луна со звездами над ними.

Там, где князю было чуть выше колен, он остановился. Пригоршней зачерпнул теплую воду, брызнул Агле на лоб, живот и плечи:

— Во имя Единственного, и Сына Его... Прими искупление, и да станут Двое тебе защитой…

Загородившись волосами, ведьма глядела на Юргена. Как капли текут по смуглым щекам и в распахнутом вороте. Их так хотелось слизать языком, ощутить вкус солоноватой кожи...

— А ты?!

— Я буду защищать тебя, пока не умру — сказал он серьезно.

Ведьма вдруг словно взлетела. Она увидела Подлунье сверху: реки, озера, колючие щетки лесов и белые ленты дорог, заливные луга, квадратики полей, сонные деревеньки и городки, громады храмов и укреплений... И Ужа, обернувшегося вокруг мира, чтобы его защитить. Шкура была в узорах, как в шрамах. И острые зубцы короны сверкали под луной.