Курс на СССР: На первую полосу! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 67

Говорил ли так Тито, я, сказать по правде, не знал, излагал чисто свои мысли.

«… что касается сырья, то народным артельным и индивидуальным деятелям нужно дать доступ к качественным материалам через обычные государственные каналы. Чтобы можно было, к примеру, заказать партию добротной ткани, фурнитуру и все такое прочее по государственным ценам. А продукцию сдавать в магазин по договору. Потому как, в те времена магазины в СФРЮ были забиты никчемным барахлом, которое никто не покупает…»

Вот это я тоже не знал, придумал, как мне было надо.

«Нужно менять всю систему торговли, сказал Тито, делать ее гибче. Ликвидировать дефицит и снять клеймо „преступника“ с человека, который хочет работать и хорошо зарабатывать под строгим контролем государства… И вот теперь у нас часами стоят в очереди за югославскими сапогами и мебельными стенками „Спектр“. А ведь могли бы выпускать все это и сами! Коли б не уничтожил бы артели товарищ Хрущев во времена лихого волюнтаризма!»

Прочитав последнюю строчку, я довольно потянулся: вроде бы, ничего выходило. Главные мысли я изложил, теперь осталось лишь накидать букетиков о Югославии. Но, тут нужно было в библиотеку.

* * *

Заказав в читальном зале энциклопедию и нужные журналы, я открыл блокнот и принялся делать выписки…

— Привет…

Я резко обернулся… хотя уже догадывался, кто там. Ну, конечно же, Вероника. Юная поэтесса Вероника Тучкова. Не Тучка, и не Гроза. В газете-то стихи напечатали под ее настоящим именем.

— Здравствуй! Все Монтеня читаешь?

— Нет, — девчонка улыбнулась. — На этот раз Сартр.

— О! До Сартра добралась! — искренне удивился я. — А разве он у нас переведен? Или ты в подлиннике, на французском?

— Да нет…

Тихонько засмеявшись, Ника показала журнал «Вопросы философии».

Я подмигнул:

— Понимаю, следующие стихи будут философскими. Как там… «Мы диалектику учили не по Гегелю…»

— Саш, — девушка вдруг погрустнела. — Ты Пифа давно видел? Ну, Пифагора, из тусовки… Я ж в сад давно не хожу. С того концерта… Заглянула как-то, а все кривятся. Как будто я им что-то плохое сделала! Как будто кого-то предала!

— Никого ты не предавала, Вероника, — серьезно ответил я. — Наоборот, кое-кто предал тебя. А тусовка… Так сильно тебя привлекает?

— Да нет… Там Пиф просто, мы дружим… дружили… — девчоночка застеснялась и покраснела. — А так, что там сейчас и делать-то? Слякоть, снег…

— Увижу Пифа, передам, что ты про него спрашивала… — я подавил улыбку.

— Ты часто здесь? Да почти каждый день, после обеда.

— Понятно. Передам…

* * *

В заброшенном парке на Пролетарской было уныло и пусто. Голые кусты, облупившиеся гипсовые пионеры, слякоть… Хотя, не-ет, кажется, потянуло дымком! Кто-то разжигал костер… А вот звякнула гитара!

Ага… Леннон, еще парочка чуваков… Пифагора среди них не было. Что ж, зря заглянул. Хотя…

— Привет!

— О, Саня! — парни явно обрадовались. — Хорошо, что заглянул! Нас уж и осталось-то… Одно слова, зима!

Поправив очки, Леннон с улыбкой протянул мне гитару:

— Сань, сыграй! А то у меня уже руки заледенели.

Что ж…

'Белая гадость лежит за окном,

Я ношу шапку, шерстяные носки…'

Как раз в тему песенка!

— Солнечные дни-и-и! — тоскливо подпевали ребята, кивая головами в ритм. — Солнечные дни-и-и…

«— Хорошо бы Цоя предупредить, чтоб не садился за руль в августе девяностого, — возвращая гитару, мельком подумал я. — Хотя, еще семь лет до того… нет, шесть с половиной… »