Курс на СССР: На первую полосу! - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 68

— Парни, вы Пифа не видали?

— Обещался сегодня быть… Может, заболел?

— А Тучка как, заходит? — я спросил нарочно, хотелось посмотреть реакцию.

— Тучка? — взяв гитару, презрительно скривился Леннон. — Да ну ее. Тут как-то Весна заходил. Сказал, что работает над альбомом. А с Тучкой, сказал, чтоб были поосторожней и много чего при ней не болтали.

— Поосторожней? — я повел плечом. — И что он имел ввиду, интересно?

— А, как хочешь, так и понимай, — отмахнулся Леннон. — Весна не пояснил, а мы особо и не расспрашивали. Песню попросили, спел.

— А как Метель? Давно была?

— Да уж давненько. В Москву, говорят, уехала. В гости.

— А-а-а… Ладно, пора мне. Увидите Пифа, передайте, путь в районную библиотеку заглянет. После обеда каждый день.

— В библиотеку?

— Ну да, он там вроде, книжку должен.

— Вот ведь, «ботаник»! Ну, точно, Пифагор.

Я вышел из парка на улицу, и вдруг замедли шаг. У мебельного магазина, притормозила новенькая шикарная «лада» ВАЗ-2107 вишневого цвета, так называемый «советский мерседес». В решетке радиатора отразилось, сверкнуло тусклое декабрьское солнце. Пассажирская дверь распахнулась и из машины вышел Гребенюк, собственной персоной! В самопальном «Далласе» и бежевой осеней курточке с клетчатой пледовой подкладкой и капюшоном.

Из машины его вдруг окликнули.

— Да? — склонился к двери Гребенюк. — Ну, что вы, Георгий Мефодьевич, сделаем. Завтра же отрегулирую вам клапана! Не беспокойтесь…

Дверца мягко захлопнулась, «семерка» укатила… Я подошел к Гребенюку:

— Здорово, Серега! И что за чел?

— О, Сань, привет! Это? Это, брат, великий человек… это…

Я сразу все понял:

— Организатор вашей швейной фабрики? Ты ж с этим завязал!

— Завязал, да. — Серега неожиданно улыбнулся, мечтательно, как ребенок. — Понимаешь, там девчонка она, закройщица… Валентина. Она, знаешь, как настоящий модельер! Столько всего придумала. И джинсы, и жилетки, и сарафаны даже. Шеф ее называет, незаменимый наш человек! А меня он просил просто с машиной помочь… Ну, с машиной-то можно? Обычная ж халтура, в гаражах…

— Валентина, говоришь? — я хлопнул Гребенюка по плечу. — Да ты, похоже, влюбился!

* * *

Статью главред пропустил. Даже похвалил за остроту, но попросил вычеркнуть про югославские сапоги. И напомнил про милицейский очерк!

— Я помню, Николай Семенович, помню, — пришлось клятвенно прижать руки к груди. — Завтра как раз туда иду. Ближе к вечеру.

На столе редактора вдруг зазвонил телефон.

— «Заря», редактор… Нет, не винный магазин! Тьфу!

Николай Семенович бросил трубку, но звонок раздался снова.

— Упорные какие! — пришлось вновь поднять трубку. — Не винный это магазин, а газета! Вы куда вообще, звоните? Кто-кто? — изменившись в лице, главред поспешно поднялся на ноги. — Здравствуйте, Андрей Борисович! Очень рад вас слышать…

Судя по всему, звонил сам Серебренников! Второй секретарь…

Глянув на меня, Николай Семенович махнул рукой, иди мол, и не отсвечивай. Пришлось ретироваться… правда, ненадолго. Я и пяти шагов, как дверь кабинета распахнулась вновь.

— Воронцов! А ну, зайди-ка!

Знаменитый редакторский бас прогрел на весь коридор. Проходивший мимо Плотников глянув на меня с явным сочувствием, мол, сейчас начальство взгреет!

Пожав плечами, я вернулся обратно:

— Николай Семенович, звали?