Маски и лица - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 67

— Товарищ! Здесь нельзя! Попрошу покинуть… — вскинулась в коридоре худая брюнетка лет сорока в голубоватом рабочем халате с вышитой надписью «Моспищеторг» на кармане.

Валдис молча показал удостоверение.

— Ах… так бы и сказали… — женщина расплылась в угодливой улыбке — Может, саечки?

— Потом, — отмахнулся чекист. — Для начала — заведующую.

— Так… а я и есть! Тетеркина Зоя Степановна… На рабфаке учусь! — представившись, зачем-то добавила заведующая.

Валдис про себя хмыкнул… На рабфаке! В ее-то годы. Хотя, учится ведь никогда не поздно.

— Вот, прошу в мой кабинет… Извините, тесновато…

— Ничего, ничего… Зоя Степановна! А кто у вас работал вчера в дневной смене?

Присев на край стула, заведующая неожиданно рассмеялась:

— Так у нас ночной смены нет! Мы ж не завод, а булочная.

Слово «булочная» она произнесла по-старомосковски — «булоШная».

— А продавцы те же самые, что и сегодня. Позвать?

— Да, если можно. По-очереди.

В ожидании свидетелей Иванов с любопытством рассматривал узенький, как ученический пенал, кабинетик, почти все пространство которого занимал огромный несгораемый шкаф, явно принадлежащий раньше какой-нибудь страховой фирме. Когда-то все Лубянка была «страховой», и даже в нынешнем здании ВЧК располагалось страховое общество «Якорь».

Прямо на дверцу шкафа был приклеен план-календарь с репродукцией знаменитой картины Врубеля «Демон». С противоположной стены смотрели с фотографических открыток знаменитые киноактеры: элегантный Макс Линдер во фраке с манишкой и галстуком-бабочкой, Иван Мозжухин в роли Германа в «Пиковой даме» и вечно серьезный Бастер Китон в поношенном пиджачке американского безработного.

— Можно? — в дверь заглянула девчушка лет двадцати, круглолицая, кудрявенькая и веселая, такая, что, глядя на нее, невозможно было не улыбнуться!

— Можно, можно! — улыбнулся и Валдис. — Вы у нас кто?

— Продавец… Маша Белякова, — голос девушки был восторжен, звонок и боязлив, как у первоклассницы, впервые отвечавшей у доски. — Зоя Степановна сказала…

— Да! — чекист поспешил стать серьезным… уж, насколько вышло. — Значит, вот что, товарищ Маша! Постарайтесь припомнить некоего гражданина… высокого, в драповом длинном пальто и кепке… который заходил к вам в магазин вчера сразу после обеда. В руках держал плотный бумажный кулек. Пальто старое, потрепанное… Мужчине лет сорок на вид. Лицо такое… угрюмое… вытянутое…

— Хм… мужчина в пальте… — юная продавщица задумчиво наморщила лобик, отчего стала смотреться еще забавнее, так что Валдис еле удерживался от улыбки.

— В польтах таких, вообще, мало кто ходить…

— Маша, вы сама-то из Москвы? — поинтересовался чекист.

— Люберецкие мы! — тряхнув кудряшками, девушка задорно сверкнула глазами. — А тут, на Москве, вообще, давно — с год уже! Москву зна-аем… Значит, в пальте… и в кепке… Не-а, не вспомнить! У нас тут народу вообще… Море народу-то! Океян!

— Ну, что ж, дело такое… — вздохнув, развел руками Иванов. — Маша, напарницу позовите!

— Ага!

Встав, продавщица посмотрела куда-то поверх головы Валдиса, на стену… на артистов… И вдруг, хлопнув в ладоши, радостно вскрикнула:

— Вспомнила! Вспомнила! Ну, дядьку того, в пальте! Бастер Китон!

— Кто-кто-о? — несколько опешил чекист. — Что, прямо так, американец?

— Да какой американец! — девчонка махнула рукой. — Мы с подружками его так прозвали вообще. Зайдет иногда, что-то буркнет… не пойми, что. Ни здрасьте, ни до свиданья вообще! И вот… Вот, я кому улыбнусь, так и мне всегда улыбаются… вот, как вы… А этот — нет! Лицо такое… каменное. Как у Бастера Китона! Он же тоже никогда не смеется вообще.