Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 67

— Как много вопросов у тебя, – тянет Бая, не слишком-то его подталкиваниям поддаваясь. – Один другого краше – и о Лесьяре тебе расскажи, и на зануд из племени пожалуйся. Чего ты хочешь-то, Вран из Сухолесья?

Вран делает к ней шаг, ожидая, что отшагнёт Бая в нужную ему сторону – но нет.

Остаётся Бая на месте, лопатки её к груди Врана прижимаются, волосы её мягкие, душистые щеки его касаются. Смотрит она в глаза ему, голову выгнув – и нельзя в глазах этих тёмных не потеряться.

«Тебя хочу», – чуть не отвечает Вран.

Но вслух говорит лишь:

— Справедливости, Бая. Только справедливости.

— Справедливость – это хорошо, – говорит Бая.

И снова сердце у Врана бьётся так, словно с рассвета без остановки он по лесу этому бегал.

— И как же пройдём мы тут?

— Тише, тише. Не будут они здесь долго ошиваться. Скоро по избам разойдутся. Я знаю.

— Откуда?

Косится Вран на Баю – с таким простодушным любопытством она на него смотрит, что сразу Вран ей не верит. Не может Бая не догадываться, что Вран почти каждый день в деревню свою тайком пролезает. Не может Бая искренне его умельцем считать небывалым, за счёт даров леса только выживающим.

— После кражи шкур они взбаламутились: решили, как пить дать, что нечистка какая всё из домов повытаскивала, – уклончиво отвечает Вран. – Ходят тут, бродят… за порядком следить пытаются. Только знаю я их порядок – хорошо, если хоть один человек на ногах к ночи останется, а не спать потащится.

— Очень это всё, конечно, любопытно, – говорит Бая. – Но мы что, до расхода их всех ждать будем? Нет, я так не могу. Мне уже к матери пора.

Да, Вран понимает.

Вран сужает глаза, в очертания людей, возле деревни бродящих, внимательно вглядываясь. Кто-то аж до опушки со светочами своими проклятыми дошёл, кто-то по полю рыщет, но большинство, конечно, у ограды собралось. Взбудоражил их всех Вран пропажей шкур – уже третий месяц ходят и ходят, светят и светят. Между деревьями от них спрятаться, конечно, несложно, а вот дальше сейчас пробраться затруднительно. Сам-то Вран уже наловчился: зимой ближе к рассвету в деревню бегал, когда все спали уже, в следы чужие на снегу наступая, а как снег оттаял, и эта заморочка вместе с ним исчезла – да вот только права Бая, нет у них времени до рассвета здесь оставаться. И так Вран сомневается, что Баю за отсутствие столь долгое по голове погладят.

— Ну хорошо, – говорит он. – Хорошо. Сейчас всё будет. Только помощь мне твоя нужна.

— Помощь? – вздёргивает брови Бая.

— Да, небольшая. Повой, пожалуйста.

— Что?..

Смотрит на него Бая, как на помешавшегося, – не сильно, чуть-чуть совсем.

— Нужно мне, чтобы ты повыла немного, – повторяет Вран, мягко её за локоть за соседнее дерево отводя: прямо в их сторону двое деревенских идут, надо сместиться слегка. – Ты ведь умеешь, правда? Ничего в этом сложного для тебя не должно быть.

— И как мой вой им уснуть поможет?

— Никак, красавица, – отвечает Вран, остальных деревенских подсчитывая: по полю пяток бродит, у частокола, наверное, с дюжину, насколько Вран разглядеть может. – Не спать мы их будем укладывать, а из кроватей поднимать.

— И в чём же тогда…

Да, точно дюжина – место Вран хорошее занял, со всех сторон частокол виден, и удачно всё именно сейчас складывается: выходят мужики заскучавшие к другим, под сторожкой караулящим, задняя часть забора безлюдной остаётся – хоть и знает Вран, что там, около щели его любимой, ещё парочка наверняка стоит. Но щель эта – прошлый век, и другие входы-выходы, от чужих глаз скрытые, Врану здесь известны.