Сколько волка ни корми - Карина Володина Страница 68

— Так что, не будешь выть? – перебивает он Баю нетерпеливо.

Бая молчит немного.

— Пока подробно не объяснишь, зачем – не буду.

Нет, «подробно» – это сейчас точно не ко Врану.

— Ну ладно, – говорит Вран.

Прикладывает руки ко рту, мысленно к волку взывая, чтобы совсем уж позорной эта попытка не оказалась, и сам вой из горла исторгает громкий, протяжный.

Округляются глаза Баи.

— Вран, ты что…

Замирают все мужики как один. И на опушке, и в поле, и у частокола даже. Значит, неплохо вышло.

Значит, надо повторить.

И Вран повторяет – уже смелее, старательнее, никакими страхами не скованный.

Не очень это на волчий вой, честно говоря, похоже – скорее рыжкины какие-то завывания получаются, но и то хлеб. Видит Вран, как мужики ближайшие напрягаются. Друг на друга смотрят. Видит, как рты открывают – и в последний, третий раз воет, уже всю душу, все силы в этот звук оглушительный вкладывая.

Хорошо, что наизусть Вран все повадки деревенских знает. По малейшим изменениям в лицах, по малейшим телодвижениям он их читает. Читает и сейчас: пора.

Хватает Вран Баю за руку, рывком за собой тянет – и в следующее мгновение бежит уже, да так быстро, что в рёбрах с непривычки щемит: давно Вран так не бегал, в последний раз – ровнёхонько когда, наоборот, из деревни удирал, но сейчас всё от скорости его зависит.

— Лютый!

— Серый!

— Нечистка!

Слышит Вран топот мужиков медвежий, ловит краем глаза, как и у частокола все метаться начинают – да не беспорядочно, а в направлении определённом. Чудится Врану, что даже визг он из деревни женский слышит – вполне может быть, женщины у них в общине такие, пугливые. Мелькают деревья перед глазами, кривые, тёмные, в ночи жутковатые, попадается коряга под ногами – Вран её на одном духу перепрыгивает и крепко-крепко ладонь Баи сжимает: лишь бы пальцы не разомкнула, лишь бы руку его в сторону не отбросила.

Не размыкает. Не отбрасывает.

Бежит Бая за ним, добегают до опушки и мужики – а Вран с Баей как раз на поле вылетают.

— Пригнись, – Вран через плечо кидает, сам в три погибели сгибаясь. – Скорость не сбавляй! Давай, давай, Бая, не медли, это нам сейчас ни к чему!

По полю как раз последние мужики бегут, светочами размахивая – но на другом конце совсем – Вран всё предусмотрел. Всё внимание их к лесу сейчас приковано, нет им дела до поля, нет до частокола даже – в этом-то и ошибка их главная. Всегда в общине нечисток слишком глупыми считали – раз подала голос в лесу, значит, так там и останется.

Кажется, что за один миг поле они минуют; вот и забор перед глазами, вот и огни за ним беспокойно в щелях пляшущие, вот и запах в нос Врану бьёт знакомый, шерсть с навозом вперемешку: к хлеву они подбежали, последний рывок остался.

Вран спины не разгибает – наоборот, на колени одним махом падает, руку Баи отпуская и споро землю у забора разгребая. Лаз его тайный, лаз его любимый, лаз, который он сам ещё юнцом только вытянувшимся проделал, Чомор знает сколько с ним возился, долго место выбирал такое – чтобы зимой снегом засыпало, а весной тут же сорняками первыми зарастало, чтобы круглый год ни у одной души подозрений не вызывало.

Пролезает Вран в лаз движением быстрым, юрким; земля мёрзлая ещё на бока давит, тесновато уже, вырос Вран, но так и не успел дыру эту расширить – а теперь и вовсе опасно это.