Относительность предопределенности - Валерий Большаков Страница 67

— Пап, слушай! – Ирит заговорила быстро, с характерным для нее возбуждением, когда в красивой головке крутится гениальная мысль. – Я вчера… м-м… да, ближе к ночи, смотрела твой файлик с той записью… Ну, помнишь, с «УАЗиком»-призраком? И у меня… у меня родилась идея. Совершенно безумная, на первый взгляд!

— Г-хм… – промычал Аарон, прикидывая масштаб «безумия» своей технически одаренной дочери, и кисло добавил: – И что же, эта идея требует моего немедленного вмешательства в шаббатний покой?

— Требует! Но если всё сработает, папуль… – голос Ирит упал до драматического шепота. – Это будет… вообще! Ничего подобного ты еще просто не видел! Представь: мы соберем все кусочки паззла в одну картинку! Как в самых крутых фильмах про расследования!

— Ох, уже вижу… – вздохнул Глебский, но в его голос прокралось любопытство. – И что тебе для этого «вообще» нужно? Кроме нарушения всех мыслимых заповедей шаббата?

— Видео! – выпалила Ирит. – Все записи с тех регистраторов! Со всех студенческих машин! Сколько их у вас? Папа, это критично!

Аарон мысленно прикинул. Вчера Мозес упоминал о дюжине машин, чьи записи они изъяли или скачали.

— Дюжина, не меньше. Может, четырнадцать… Да зачем тебе все? Там же, в основном, одно и то же.

— Нет-нет-нет! – затараторила Ирит. – Это как раз ключ! Чем больше ракурсов, тем круче будет результат! Пап, ты можешь… Ну, пожа-алуйста! Как можно быстрей доставить их мне домой? Все флешки, диски… что там у вас есть? Тогда я прямо сейчас и начну! У меня тут кое-какой софт… я его доработала ночью… Он просто создан для такого!

— Сейчас? В шаббат? – Глебский приподнял бровь, глядя в потолок. – Ириска, дорогая, даже я, грешник, стараюсь сегодня не включать компьютер без крайней нужды. А ты хочешь целую операцию по доставке данных…

— Па-а-ап! – в голосе дочери зазвучала убийственная смесь мольбы и абсолютной веры в успех. – Это самая-самая крайняя нужда! Поверь! Если моя идея сработает… Ты увидишь путь этого «козлика», как на ладони! Откуда приехал и куда уехал!

По-настоящему. Не разрозненными кусками, а единым целым! Как будто над пустыней летал квадрокоптер, и всё заснял! Ну, пожа-а-алуйста!

Аарон закрыл глаза. Он знал этот тон. Ирит редко ошибалась в своих инженерных прозрениях. А дело с исчезновением Талии Алон и этим чертовым «УАЗом» с советской символикой – да еще с чертовой помадой из несуществующего СССР! – не давало ему покоя. Шаббат шаббатом, но улики могут и «остыть»…

— Ладно… – тяжело вздохнул он. – Попробую уговорить Карла. Сиди жди. И… постарайся не спалить квартиру со своими экспериментами!

— Ура! Ты лучший, папуля! Шаббат шалом! – звонкий поцелуй в трубку, и связь прервалась.

Глебский еще секунду смотрел на телефон, затем нашел в контактах номер Калева Мозеса и набрал его. Он насчитал пять гудков, прежде чем на том конце сонно буркнули:

— Мозес…

— Карл, это Глебский.

— Сана́ц? – В голосе оперативника мгновенно исчезла сонливость, сменившись настороженностью. – Шаббат шалом, что случилось? Проблема?

— Шалом, Карл. Проблема в том, что ты мне сейчас нужен. Очень нужен.

— Сейчас? Но… сегодня шаббат, шеф…

— Знаю, знаю… – перебил его Глебский, делая голос нарочито спокойным, почти сладким. – О, я прекрасно помню, Карл, когда ты в последний раз искренне соблюдал шаббат! Это было… дай-ка вспомнить… В канун ишачьей Пасхи,[7] когда тебя нарядили в талес и заставили читать Кадиш над сгоревшим шашлыком у дяди Гидеона?