Последняя Ветрожея - Дженнифер Адам Страница 68

Рассказы о жестокости королевы, о её тёмной силе.

Даже матушка Магди, самая могущественная ведунья, о которой Бриде доводилось слышать, боялась королевы. «Так вот почему она так переполошилась из-за Вороны и женщины в гадальной чаше», – подумала Брида. Но почему Магди просто не сказала ей, что это была королева?

И – вопрос, который донимал её больше всего, – почему королева так похожа на матушку Магди?

Как только Брида увидит Магди, она потребует ответов. Она устала от тайн.

Рука чесалась там, куда попало воронье перо, и она опять с тихим стоном потёрла запястье о лосины. Она надеялась, что действие пера – каким бы оно ни было – скоро закончится. Мысль о том, что она не сможет использовать свою магию, пускай неуклюжую, была невыносима.

— Ужин готов, – буркнул Ловчий, протягивая ей деревянную миску. – Ешь на здоровье.

Поглядев на Гончих, пускающих слюни на запах жареного кролика, Брида торопливо зачерпнула немного тушёного мяса в миску и просеменила на своё место.

— Завтра вы сами добываете себе мясо, – сказал Ловчий Гончим, подбрасывая кролика в воздух. Самые крупные Гончие подпрыгнули, чтобы поймать его, рыча, огрызаясь и отталкивая друг друга. Остальные Гончие носились между ними, выхватывая куски, пока те сражались.

У Бриды сжался желудок, и она отвернулась.

Что-то пихнуло её ногу, и девочка резко дёрнулась, чуть не свалившись с бревна. Это была Гончая, которую она вылечила; пёс смотрел на неё со скорбным выражением – он словно бы хотел, чтобы Брида знала, что он не такой, как другие. Она не успела никак ответить, как пёс снова скользнул в тень на противоположной стороне от костра.

— Когда доешь, будешь спать в шатре, – сказал Ловчий.

Бриде снова сделалось не по себе, но она заставила себя зачерпнуть рагу. То оказалось вкуснее, чем она ожидала, – голод был хорошей приправой, – хотя совсем не согревало холодную пустоту в желудке.

Найдёт ли её Магди вовремя? Зачем она понадобилась королеве?

Когда девочка опустошила миску и вернула её Ловчему, тот протянул ей помятую оловянную кружку, наполненную дымящимся чаем:

— Выпей.

Удивлённая добрым жестом – ей было холодно и страшно и хотелось пить, а чай был прекрасным подспорьем, – Брида с благодарностью обхватила чашку пальцами. Порыв ветра толкнул руку, и ей пришлось сгорбиться над чашкой, чтобы не расплескать чай.

Осторожно пригубив – чай отдавал мёдом и чёрными ягодами и не обжигал губы, – она выпила всё до дна.

Вкус она узнала только после последнего глотка. Сумрачная ягода и ромашка, лаванда и полынь.

Чай для глубокого сна.

Брида нахмурилась. Потёрла щеки. Облизнула губы языком, вдруг сделавшимся ватным.

— Зачем… – Конец вопроса раскрошился у неё во рту.

— Для твоего же блага.

Вроде именно так прозвучал его ответ, но уши будто заложило ватой, а мысли в голове текли медленно и вязко.

Ловчий взял её под локоть и повёл к шатру. Он приподнял полотняный полог и втолкнул её внутрь.

Брида рухнула на затхло пахнущую груду одеял и свернулась калачиком. Последней мыслью, промелькнувшей в голове, прежде чем сон поглотил её, было: «Ветер пытался меня предупредить». А может, ей это только показалось…

Последним, что она услышала, был свист Ловчего, созывающего Гончих.

* * *

Сны Бриды кишели клыками и страхами, волнением и ветром. Она была лошадью, убегающей от стаи волков – нет, Гончих, – а потом девушкой, прячущейся от Вороны, пытавшейся склевать клочья кожи с её плеч. Она была из ветра и перьев, она парила над деревьями и зеркальными озёрами…