Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера - Лилия Тимолаева Страница 69

Признание дома. Людей. Того, что всё это время росло вокруг неё, пока она была занята выживанием.

— Все уже легли, — негромко сказала Марта, проходя мимо с кувшином воды. Потом глянула на Елену, на генерала и добавила совсем тихо: — Я… проверю Тиля наверху через час.

И исчезла быстрее, чем можно было сделать вид, будто не поняла, что оставляет их одних нарочно.

Елена чуть прикрылаглаза.

Вот ведь.

Когда в зале наконец стало совсем тихо, тишина оказалась не пустой, а густой от всего, что между ними уже было и что всё ещё стояло непроговорённым.

Кассиан подошёл к окну.

За стеклом лежал Север — белый, тёмный, упрямый, как сама земля, не желавшая никому принадлежать до конца.

— Утром в Хельмгард войдёт императорский гонец, — сказал он.

Елена замерла.

— Откуда вы знаете?

— Я отправлял запрос ещё до моста. После подлога. После письма Лиоры. После того, как стало ясно, что дело ушло выше обычной грязи. Ответ, вероятно, уже на подходе.

— И что в нём?

Он не обернулся сразу.

— Либо распоряжение о временном усилении контроля над трактом. Либо приказ о вашем возвращении ко двору до окончательного разбирательства.

Елена медленно выпрямилась.

Вот оно.

Ловушка, о которой предупреждал Хольм.

Не грубая. Не ночная. Не с верёвкой и ледником.

Законная.

Красивая.

Придворная.

— То есть они хотят завернуть меня обратно в шёлк и назвать это порядком, — сказала она.

— Да.

Он повернулся.

— И если приказ будет именно таким, его нельзя будет просто сжечь в печи.

— Почему же? Бумага горит прекрасно.

— Аврора.

— Не начинайте.

— Я не начинаю. Я говорю прямо. Если приказ придёт за императорской печатью и вы его демонстративно отвергнете, они выставят это не как защиту дома. Как неповиновение. Как истерику. Как доказательство того, что вы не способны вести дело самостоятельно.

— А если приму — меня увезут и красиво поставят на место.

— Да.

Она невесело усмехнулась.

— Восхитительный выбор.

— Я не дам им забрать вас так.

Елена посмотрела на него.

Долго.

Слишком долго для простого ответа.

— А как? — спросила она. — Опять решите за меня? Опять прикроете? Опять найдёте какой-нибудь “менее худший” путь и сообщите мне о нём уже после?

Удар попал.

Она увидела это сразу.

И всё равно не пожалела.

Потому что именно это и было между ними главным — не Лиора, не двор, не подлог, а тот чудовищный перекос, где он брал на себя право решать её судьбу даже тогда, когда считал, что защищает.

Кассиан медленно подошёл ближе.

Не слишком. На расстояние, где ещё можно уйти.

— Нет, — сказал он. — Не так.

— Тогда как?

Он смотрел ей в лицо так, словно каждое следующееслово давалось ему сложнее, чем открытый бой.

— Как союзник, — произнёс он. — Если вы всё ещё готовы допустить это слово рядом со мной.

Елена почувствовала, как в груди болезненно дрогнуло что-то живое.

Опять.

Снова.

Совсем не вовремя.

— Союзник, — повторила она. — А не муж?

— Сейчас — нет.

— А потом?

Он не отвёл взгляда.

— Потом — так, как выберете вы.

Проклятье.

Лучше бы он не говорил это именно так.

Потому что в этих словах не было нажима. Не было присвоения. Не было прежней стальной уверенности, что мир должен лечь под его решение.

Только очень мужская, очень редкая и оттого ещё более опасная готовность ждать не удобного ответа, а честного.