Физрук: на своей волне - Валерий Гуров Страница 7

И я понял.

Понял, что никакой это не грим, под моими пальцами самая настоящая кожа…

— У тебя ресница на щёку упала, хотел убрать, — заверил я, отпуская щёку Лёни.

На миг я задумался, принимая решение. Уйти? Можно… но, пожалуй, правильным будет во всей этой каше разобраться. Так что, сперва-наперво, попытаюсь узнать вводные.

Я сел обратно на стул, чувствуя, как всё вокруг рушится и собирается заново.

— Вот так, Владимир Петрович, — директор положил папку на стол. — Или мы держимся, или это конец…

Я всё ещё не мог оторвать взгляда от директора. Передо мной сидел уже взрослый мужчина в костюме, но в чертах лица всё равно проглядывал тот пацанёнок из девяностых.

— София Михайловна, вы же обрисовали уже Владимиру Петровичу, нашему бесценному специалисту, общую картину? — обратился Лёня к пышногрудой.

— Да… — замялась она. — Владимир Петрович обещал попробовать хотя бы один урок. Да дети… особенные… никто этого не отрицает…

Я обратил внимание, что София тщательно подбирает слова, и усмехнулся про себя. Особенные… слово у неё какое-то скользкое. Не люблю, когда растекаются в ответах, как масло по сковородке. А это такая… Вообще зам, хоть и симпатичная, но какая-то вся мутная.

Директор уселся за пустовавшее кресло, сложил руки на столешнице и наклонился ко мне.

— Пожалуйста, Володя. Мы горим. Потом, может, кто-то откликнется на объявление, резюме пришлёт. Но сейчас… никто не идёт. Зарплата копеечная, дети неблагополучные. Вы сами понимаете… У нас этот класс экспериментальный…

— Да кто согласится, — встрял физрук на костылях, махнув рукой. — Они меня довели, ещё кого-то доведут. Мне-то лям, в отличие от нашего историка, никто не заплатит!

Я посмотрел на него так, что он осёкся и опустил взгляд. Вот тебе и ещё одна подробность всплыла. Я, оказывается, учитель истории, и за то, чтобы я тут молодёжь учил, мне кто-то бабки приплатил…

Капля за каплей в голове складывалась картинка.

Я вернул взгляд на директора. В глазах Лёни было то самое упрямство, которое я помнил у его отца.

Ну что, расклад более-менее ясен. Я толстый историк, сразу после института пришёл в школу для каких-то проблемных подростков или в класс… не понимаю пока. Взял за это бабки, купил тачку… и уходить, не вернув бабки, не могу.

Конечно, я всё ещё мог подняться, послать всех и уйти. Но существовала проблема — я ни хрена не помню, и даже не знаю куда идти, да и где, в принципе, нахожусь. Понятно, что Россия, но какой город?

Так что я принял единственно правильное решение — надо потянуть время, осмотреться. Ну и окончательно всё расставить по полочкам в голове. А уже потом уже думать, что со всем этим делать.

Решено.

Я глубоко вдохнул и посмотрел на директора.

— Ну пойдём, — сказал я. — Покажешь своих сорванцов.

Завуч облегчённо улыбнулась.

— Спасибо вам огромное, Владимир Петрович. Вы даже не представляете, какое это для нас спасение.

Мы вышли из кабинета директора. Дверь захлопнулась за спиной с глухим щелчком, и… пошло-поехало. Коридор гремел, как артиллерийская канонада. Ор, топот десятков ног… школьный хаос, всё ещё отдалённо знакомый, но и чужой одновременно.

Завуч уверенно зашагала к лестнице, каблуки стучали по линолеуму, бёдра виляют.

— Владимир Петрович, — заискивающе затараторила она, — спасибо вам большое. Вы даже не представляете, какой груз сняли с наших плеч. Вы же знаете, у нас дети непростые в этом классе… неблагополучные, школа пошла на эксперимент, чтобы финансирование получить…