Последняя надежда Этэры - Алекс К. Уиллис Страница 7

Он пытался осмыслить происходящее. Мысленно проецировал простые образы: свою комнату, чашку кофе, знак вопроса. Не было никакой уверенности, что это работает, но чувство связи, этого ментального моста, крепло.

И вот, в пятницу вечером, сидя за компьютером, он ощутил не простую вибрацию, а внезапный резонанс – короткую, но очень плотную волну, прошедшую сквозь тело и сознание. В ушах возник легкий звон, а перед глазами на мгновение пропали привычные очертания комнаты.

В этот миг в его разум ворвалось не изображение, а чистая, нефильтрованная эмоция – острая, пронзительная паника, не его собственная. И вместе с ней, сквозь воображаемые помехи, пробился сдавленный, женский голос, полный отчаяния: «…ТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ! КТО-НИБУДЬ!»

Роман замер. Это был не сон и не игра воображения. Это был сигнал. Настоящий, отчаянный призыв, пришедший из ниоткуда.

Инстинкт кричал ему отключиться, сорвать браслет, убежать. Но что-то более сильное – тот самый азарт, смешанный с внезапно проснувшимся чувством долга – заставило его действовать.

Он вцепился взглядом в черный циферблат, сконцентрировавшись не на образе, а на самом ядре того сигнала – на пронзительном отчаянии чужого голоса, на жгучем ощущении чужой беды. Он собрал в единый порыв весь свой страх, всё напряженное ожидание последних дней и вложил в одну простую, невероятную мысль: необходимость быть там, где этот крик родился. Он не просто думал об этом – он требовал.

— Мне нужно туда! – прошептал он сквозь стиснутые зубы, и его палец сам потянулся к крошечному рычажку.

Он щелкнул им.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Его не выдергивали из реальности – сама реальность вокруг него взорвалась какофонией света и звука. Комната с монитором и фотографиями распалась на миллионы пикселей, которые понеслись в вихре, закручиваясь в воронку. Звон в ушах перешел в оглушительный рев, свист и грохот.

Он не падал. Его вырвало из привычного мира и швырнуло в другой.

Он рухнул на колени, захлебнувшись воздухом. Он был густым, едким и обжигающе горячим. Грохот был таким, что он почувствовал его не ушами, а всем телом – вибрация шла от земли.

Он был там.

Не во сне. Наяву. Все чувства кричали об этом с абсолютной, ужасающей ясностью. Багровое, задымленное небо. Давящая жара и запах – сладковатый запах гари и чего-то химического, от которого слезились глаза.

Он был в узком переулке между двумя полуразрушенными зданиями. Стекло и обломки кирпича хрустели под его кроссовками. Откуда-то спереди, с главной улицы, доносился лязг металла, тот самый сухой, отрывистый треск, который он слышал в прошлый раз, и крики. Настоящие, живые крики ужаса и боли.

Роман вжался в стену, пытаясь слиться с тенями. Его сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Разум отказывался воспринимать масштаб катастрофы. Это был не сон. Это был ад, воплощенный в реальность.

Он рискнул выглянуть из-за угла.

То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть. По центральной улице, похожей на его родную, но изуродованной воронками и трупами, двигались они.

Они были выше человека, угловатые, словно собранные из черного, отполированного до блеска металла. Их движения были резкими, слишком быстрыми и точными для живых существ. Вместо лиц – гладкие поверхности с прорезями, из которых лился зловещий красно-оранжевый свет. Они стреляли из орудий, встроенных в их «руки», выжигая укрытия, из которых доносились крики уцелевших людей. Один из них, проходя мимо груды обломков, резким выстрелом из своей конечности испепелил прятавшегося за ней человека. Крик оборвался мгновенно.