Последняя надежда Этэры - Алекс К. Уиллис Страница 8

Роман затрясся. Его тошнило. Это была не игра, не фильм. Это была бойня. И он был здесь, в обычных штанах и домашней футболке, безоружный и абсолютно беспомощный.

Вдруг один из роботов, тот, что был ближе других, резко повернул свою безликую голову. Оранжевый «взгляд» скользнул по развалинам, в которых прятался Роман, и остановился прямо на нем.

Раздался резкий, механический звук, похожий на щелчок. Робот поднял руку-оружие.

У Романа не было времени думать. Сработал чистейший инстинкт самосохранения. Он оттолкнулся от стены и бросился глубже в переулок, спотыкаясь о битый кирпич.

Сзади раздался шипящий звук, и участок стены, где он только что стоял, взорвался в снопе искр и расплавленного камня. Его отбросило взрывной волной, он ударился спиной о противоположную стену и рухнул в груду мусора.

В ушах звенело, в глазах потемнело. Он пытался вдохнуть, но в легкие врывался едкий дым. Он слышал тяжелые, мерные шаги, приближающиеся по переулку. Лязг металла по асфальту.

Конец, – пронеслось в панике в его голове. Это конец.

Его рука сама потянулась к запястью, к браслету. Он судорожно нащупал рычажок. Ему не нужно было даже концентрироваться. Все его существо, каждая клетка тела, кричала об одном: «ДОМОЙ!»

Он дернул рычаг.

Мир снова поплыл. Звук приближающихся шагов, шипение оружия, грохот битвы – все это начало стремительно удаляться, словно его отбрасывало на гигантской резинке. Последнее, что он увидел, прежде чем сознание потонуло в серой пелене, – это оранжевый свет двух глаз, уже нависших над ним.

Он очнулся, лежа на полу в своей гостиной. Тело ломило, в легких будто осел стеклянный порошок. Он судорожно кашлянул.

Он был дома. В безопасности.

Медленно поднявшись, он увидел, что его футболка порвана на плече, а на руке красовался свежий синяк. На полу вокруг него лежали мелкие камешки и пыль, принесенные из того мира.

Роман сидел на полу, обняв колени, и трясся. Теперь он знал. Все было по-настоящему. И этот механизм на его руке был не игрушкой. Это был пропуск на войну.

Он не знал, сколько просидел так на полу, зарывшись лицом в колени. Время потеряло смысл. Каждый нерв в его теле звенел, как натянутая струна, отзвуком того ада. Перед глазами стояло безликое металлическое лицо машины или экзо-костюма с горящими оранжевыми прорезями. Он физически чувствовал на себе его «взгляд» – холодный, лишенный всякой жалости, чисто сенсорный. В ушах, под аккомпанемент бешено стучащего сердца, все еще стоял тот самый шипящий звук перед выстрелом.

Он поднял голову. Его взгляд упал на ковер. Там, где он упал, остались серые разводы пыли и мелкие осколки кирпича. Реальные, осязаемые. Он потрогал их пальцем. Шершавые, холодные. Доказательства.

Он медленно встал, его тело протестовало против каждого движения. Спина ныла от удара о стену, а синяк на руке пульсировал горячей болью. Он дотащился до ванной, включил свет и вздрогнул от своего отражения. Лицо было бледным, глаза – огромными и полными животного ужаса. В волосах и на футболке виднелись следы серой пыли. Он выглядел как человек, только что избежавший смертельной опасности. Потому что так оно и было на самом деле.

Роман судорожно снял с себя одежду, посмотрел на синяк. Кожа была бордовой, рука опухла и болела. Он включил холодную воду и подставил руку под струю, стало легче. Вода смывала частички чужого мира, но не могла смыть ощущение страха.