Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 70

— Кури. — Претич протянул сигарету. — А чего тогда в галстуке? Их же только до восьмого класса носят.

— Так старый хрыч школьниц любит, а на деньги жадный. Вот меня ему и подставляют. Я худая, мелкая, он разницы и не видит…

— Значит, настоящие малолетки здесь тоже есть?

— Дальше по коридору, ваши уже там — слышь, как верещат? А за поворотом номера для групповух.

Из больших комнат для поклонников коллективного секса занята оказалась только одна. Две грудастые девицы и здоровенный амбал на широченной кровати так увлеклись, что поначалу вообще не заметили группу захвата. Пейзаж дополняли живописная россыпь пустых бутылок, перевёрнутое кресло и скособоченный столик со сломанной ножкой. Похоже, подруг сперва пользовали на нём и хрупкая мебель не выдержала.

— Ну, дают! — восхитился фотограф. — Какие кадры выйдут!

Одна девка завизжала, другая смачно сплюнула на пол:

— Заткнись! Ментов, что ли, не видела?

Клиент витиевато выругался.

— Эко завернул! — одобрил Осрич. — Из ЦК или из правительства?

— Хренительства! Я председатель профсоюза шахтёров.

— Ну, хоть рабочий класс у нас не извращенцы! Завидую тебе, мужик, но кончать придётся с женой!

Пока рядовой состав народной милиции постигал интимные премудрости, офицеры завершали обыск директорских апартаментов. В кармане у Сокола лежал пакет с наркотиком, который в самом крайнем случае следовало подкинуть арестованному, но сегодня он и не требовался.

Алиби на момент убийства у товарища директора не оказалось, он якобы плохо себя чувствовал и решил вздремнуть, только кто это подтвердит? Зато пачка паспортов несовершеннолетних тружеников койки обоих полов обещала более чем серьёзные неприятности. А уж пять свидетельств о рождении девочек от десяти до тринадцати лет…

— Как этих-то раздобыл? — спросил Ивчев, испытывая почти неудержимое желание сократить количество зубов Рухимчика.

— Учиться их забирал, — равнодушно ответил тот. — Двух самых маленьких — умственно отсталых, якобы в спецшколы. Мозги как у дошколят, но сексуальны до умопомрачения. Остальные не сильно умнее, выросли в детских домах, родители алкаши. Ну и куда им ещё? На конвейер, галоши в резину опускать и её вонью дышать? Думаете, такое лучше?

— Судьям расскажешь, что лучше, а что хуже! — зло буркнул капитан. — Пакуйте улики.

Милиционеры с трофеями покинули кабинет, и теперь, по плану, пришла очередь Сокола. Он сел перед задержанным и проникновенно посмотрел ему в глаза.

— Слушайте, Ханракис, — негромко, но очень внушительно проговорил гэбист. — Надеюсь, вы понимаете: после того, что мы здесь нашли, никакие покровители вас не отмажут. Шарахнутся по сторонам, как тараканы на свету.

Рухим угрюмо молчал, но Сокол в ответе и не нуждался.

— Вы сядете, — продолжал он. — А вот на какой срок, по какой статье и в каких условиях будете сидеть, зависит исключительно от вас. Надеюсь, не надо объяснять, что на зоне делают с растлителями детей? Даже с очень состоятельными?

— Что вам надо? — еле разлепил губы благодетель слабоумных детдомовок.

— Две вещи. Первое — досье, которые вы собирали на клиентов. И не надо втирать, что не собирали. Не поверю. Сам видел глазки для фотокамер в люксах.

— Хорошо. Что ещё?

— А ещё, — капитан понизил голос едва ли не до интимного шёпота, — бриллианты…