Песня скорпионов - Алексей Щербаков,Елена Прудникова,Юрий Нерсесов Страница 71

Рухим молча поднялся, нажал на завитушку резного буфета, выдвинул маленький ящичек и достал оттуда пригоршню украшений.

— Не то! — покачал головой Сокол. — Мне нужны невридские, эксклюзивной огранки. Вот такие. Вы ведь понимаете толк в камушках…

Торговец продажной любовью достал из письменного стола лупу, внимательно изучил один из трофеев, найденных в чемодане покойного Пхунмилаво, и отрицательно покачал головой:

— Нет, начальник… Камушки я и вправду уважаю, но такие вижу впервые. Слышал краем уха, что кто-то гонит из Невриды алмазы, здесь их гранят и отправляют дальше. Но и всё. В нашем деле за излишнее любопытство глаза выкалывают и язык отрезают. Однако… Есть тут у нас один умелец. Издевается над камнями по-всякому. Говорит, по вдохновению.

— Имя, адрес?

— Адреса не знаю, — и, почувствовав, что гэбист сомневается, проникновенно взглянул в недоверчивые глаза. — Действительно не знаю — не мой профиль! Фамилия — Горич, или Горскич, как-то так. Говорят, инвалид, сидит дома, от скуки алмазы режет. Снимки из номеров берите. Зачем они мне теперь? А вот статья за незаконную коммерческую деятельность — то, что надо! Уговор?

— Уговор, — удовлетворённо кивнул Сокол. — Сделаем!

Значит, инвалид… Это многое объясняло. Такой может нигде не работать, не оформлять патент, жить себе на пенсию, и никого не интересует, чем он там у себя занимается. Что касается досье, то капитан не строил иллюзий: у Ханракиса наверняка не одна нычка, и самое ценное он не отдаст. Но зато ещё пригодится. И в тюрьме, и после освобождения…

Капитан удовлетворённо выдохнул и, приказав увести Рухима, отправился к завершавшим допросы милиционерам. Предстояло много работы: вторично снять со всех показания, отобрать среди гостей самые перспективные кандидатуры, а потом вербовать, вербовать и вербовать. Кстати, где там журналиста носит?

Нишич, как по заказу, возник на пороге, сияя не хуже звёздных ликов Отца и Матери.

— Фото дадите? — спросил он с порога, предвкушающе потирая руки.

— Дадим. Но сперва хотелось бы увидеть текст. Вы ж понимаете, не всё, что здесь случилось, можно предавать гласности.

— О чём разговор?!

Сокол записал на листочке бумаги телефон.

— Предварительная версия для прессы. Проводилась операция госбезопасности по поводу убийства бывшего министра иностранных дел Джамхиры. Директора дома отдыха опознали как человека, который последним видел его в живых. А тут невзначай такой санаторий обнаружился…

— Санаторий по высшему разряду! — хохотнул журналист. — Прорекламируем… посмертно!

Ивчев тоже озаботился вербовкой, но, в основном, обслуживающего персонала. Начал он с тощей «разведчицы», в объятиях которой едва не отдал концы престарелый градоначальник. Многоопытный сержант Претич уверял, что барышня чрезвычайно многообещающая…

В опустевшей редакции Нишич ещё раз перечитал согласованный репортаж о штурме борделя и решил, что можно печатать начисто. Засунув новый лист в пишущую машинку, он невольно залюбовался текстом. Имена клиентов, включая самого важного — секретаря по идеологии на Невриде и кандидата в члены ЦК Слободара Ежвана, — назвать не разрешили, но всё равно вышло весело, да и некоторые персонажи угадываются по жирным намёкам. У директоров столичных магазинов завтра будет весёлый денек — хихикающие продавщицы в каждом будут подозревать выпоротого подкаблучника.