Скитальцы - Марина и Сергей Дяченко Страница 703

Во всяком случае, я был чист перед самим собой. Я знал, что, будь я Привратником…

Но эта ноша меня миновала. Я всего лишь авантюрист, гордый своим сомнительным происхождением, всего лишь бездумный бродяга…

…Невесомая мошка на вселенских весах.

Болезненный свет погас. Хватка Легиара ослабела; я заставил себя поднять голову.

Госпожа Тория по-прежнему сидела в кресле. Веки ее медленно опускались; через комнату шла, спотыкаясь, Танталь, добрела, упала перед Торией на колени, заглянула в закрывающиеся глаза:

— Луар?!

Веки Тории опускались медленно, по волоску.

— Луар, Луар!.. Это я! Это…

Рука госпожи Солль, лежащая на подлокотнике, поднялась неестественным, деревянным движением. Будто на ниточках.

И на мгновение опустилась на голову бывшей комедиантки.

— Луар!!!

Глаза Тории закрылись. И бессильно соскользнула рука.

Я крепче прижал к себе Алану. Выпрямился.

Тот, что назывался Бальтазарром, уже стоял у двери. Пальцы его забавлялись полированным кольцом на дверной ручке.

— Простите, господа… что нарушили ваш покой…

И вышел, язвительно усмехнувшись.

За ним поспешил Орвин – бледный, резко осунувшийся. На пороге обернулся:

— Ларт… Марран… Время…

— Успеется, – процедил сквозь зубы Скиталец.

Декан Луаян осторожно погладил волосы спящей дочери. Склонился над Танталь, мимоходом коснулся ее плеча.

— Все, о чем мы говорим «никогда»… Не говори так. В крайнем случае, не думай…

Бросил на Торию последний взгляд, улыбнулся Эгерту, нашел глазами Алану и, не оглядываясь, зашагал к двери.

— Мы рисковали, – сказал сквозь зубы Легиар.

— А что мы могли сделать? – пожал плечами Скиталец. – Тут и без нас найдутся… защитники…

И оба уставились на меня. Я отшатнулся, вжимаясь в стену.

— Ты Ретано, – сказал Легиар с непонятным мне удовлетворением. – Рад сообщить тебе, что твой предок, Дамир, был достойнейшим из слуг… из людей, я хотел сказать. А ты… Как жаль, что ты вляпался в Приговор.

— Все мы время от времени во что-то вляпывались, – со вздохом возразил Скиталец.

И оба посмотрели на этот раз на Эгерта Солля, замершего у кресла жены в той же позе, как стоял до него декан Луаян.

— Прощай, – сказал Скиталец.

— До встречи, – усмехнулся Легиар.

И оба вышли.

Я огляделся; комната была пуста, только Эгерт стоял, положив руки на плечи жены, только Танталь скорчилась на полу у ног госпожи Тории, только Алана судорожно цеплялась за мою руку…

Где?!

Где Чонотакс Оро?!

Алана вскрикнула, показывая пальцем в окно.

Стекла подернулись зимними узорами. Изнутри. В причудливом переплетении ледяных веточек явственно виделись очертания огромных человеческих рук, вцепившихся в стекло, приникших…

Лед оплывал. Изморозь на глазах таяла, скатывалась мутными каплями; скрюченные пальцы срывались, теряли форму, исчезали.

Мне почему-то страшно было наступать на расползающиеся по ковру потеки.

— Зима? – удивленно сказали у меня за спиной. Я обернулся как ужаленный.

Госпожа Тория Солль по-прежнему сидела в кресле. Переводила удивленный, совершенно осмысленный взгляд с меня на Алану, с Аланы на Танталь; наконец встретилась глазами с Соллем, как-то испуганно, неумело улыбнулась:

— Эгерт? Ты звал меня? Ну вот…

Эпилог

На фоне черного неба качаются еще более черные стебли камышей. Сквозь неспокойный частокол проглядывают огни – те, что горят на берегу, и те, что отражаются в реке; все еще мутная, но разом обмелевшая, она боится лишний раз плеснуть волной – будто безумец, пришедший в себя и устыдившийся собственных деяний.