Поручик - Андрей Посняков Страница 71

— И где такое письмо взять?

— Так при полицейском участке – конторы…

Ах да, да, с 1803 года они так и назывались – «конторы адресов», позднее – «адресные экспедиции»; обязательной регистрации, кроме крестьян, подлежали прислуга, дворники, гувернеры, мастеровые…

Подобный «паспорт» был не нужен лишь дворянам, купцам первых двух гильдий, профессуре, учителям, почетным гражданам городов, духовенству…

— И без подобного письма никого в почтовую карету не посадят?

— Не посадят, барин! Застав-то на дорогах сколько!

А вот это верно… Как же Вера тогда…

Молодой человек вдруг хитро прищурился:

— И что, если кто-то вдруг захочет… без грамоты… в тот же Петербург?

— Ну-у, барин, не знаю, – развел руками Егор. – На почтовках – точно нет. Заставы на тракте! А вот на карбасе… Рыбацких-то хуторов да мыз полно! Та же вон, Йыэсуу – рядом совсем. И высадить можно не в самом Петербурге… Зачем карбасу в порт заходить?

— Та-ак… – озадачился Сосновский. – И дорого ли берут за перевоз?

— Да с кого как, барин, – Карасев пригладил бороду. – Как сговорятся.

— А почтовка до Петербурга сколько берет?

— Три рубля летом и два с полтиной зимой. Там ведь, батюшка, и дороги есть платные! За так не проедешь… А извозчика коли в Нарве нанять, так тот десятку возьмет, а то и поболе! Зато с ветерком! Карбасник же… думаю, и на рубль согласится. Дали бы!

— Хм, интересно, – протянул поручик. – А епанчу за сколько можно продать?

Епанчей назывался широкий и тяжелый мужской плащ с капюшоном…

— Епанчу? – мажордом задумался. – Недавно ливрею с золотым галуном продавали, просили семьдесят рублей!

— Хорошая епанча. Английское сукно, галун серебряный…

— Ну-у, рублей пятьдесят… Ну, тридцать – уж точно!

— Что же… благодарю, Егор! Значит, карбасники, говоришь, на хуторах рыбацких…

Тридцать рублей за епанчу. Пусть так… Вера – девушка умная, тем более тут уже наверняка разобралась, что к чему. Так что продаст, не попадется. Верно, уже продала… Значит, деньги у нее есть… Слава богу, не голодает! И в Петербург запросто доберется… а там… Где-то объявление видел…

Антон взял со стола газету, ту самую, с объявлениями о продаже девушек…

Ага… «сдается благоприличному господину или госпоже… трехкомнатная квартира в доходном доме на Сенной, с конюшней. Просят в месяц восемь рублев, без прислуги».

Ну, вот! А, если еще и одежку приличную прикупить… да дать не восемь, а, скажем, десять… Так, верно, и «прокомежную» грамоту не спросят…

Ах, Верка, Верка, какая ж ты молодец!

Молодец-то молодец… Однако как же тебя в Петербурге найти-то?

* * *

Раненько утром Сосновского разбудил неожиданный визитер. Вернее, разбудил-то верный управитель Егор Карасев, с докладом о визитере.

— Господин Неухов, Кирила Петрович к вам, барин, с чрезвычайным визитом!

— Кто-кто? – Антон едва продрал глаза.

Гера, сестра, вчера явилась поздно. Пока ужинали, потом сели в фанты играть да в лото… Так почти до утра и заболтались!

— С чрезвычайным визитом?

— Именно так он и сказал, барин! И еще добавил, что для вас – очень важные вести.

— Ну, коли так – зови… – вскочил с кровати поручик. – И лакея пришли – одеваться.

Надев кюлоты, молодой человек глянул в окно. Судя по солнышку было, верно, часов восемь – сенные девчонки уже выгнали птицу и теперь пропалывали огород. Песен пока что не пели – опасались разбудить господ.