Мой магический год: лето и чарующий сад - Татьяна Терновская Страница 74

Но когда, наконец, оказалась перед родным домом, не нашла в себе сил даже подняться на крыльцо. Мне было стыдно. Я спорила с мамой и обвиняла бабушку, а теперь в точности повторила её судьбу.

Может быть, на нашей семье лежало проклятие? И каждой девушке предстояло быть брошенной кем-то из Маккартуров?

— Мне позвать Элиота? — спросил Смит, удобно устроившийся на моём плече.

Я задумалась. Да наверное, сейчас мне проще всего было бы поговорить с братом. Он точно не станет меня осуждать.

Я уже собиралась попросить Смита тихонько передать Элиоту моё послание, когда входная дверь резко отворилась и на крыльцо вышла бабушка. Стоило мне её увидеть, как из глаз сами собой полились слёзы, хотя мне казалось, я успела выплакать их всё.

Бабушка помрачнела, а затем, не говоря ни слова, подошла ко мне и обняла.

— Прости, пожалуйста, — сказала я сквозь всхлипывания.

Бабушка нежно погладила меня по голове, как делала в детстве, когда хотела утешить.

— Ничего, милая, я всё понимаю, — проговорила она, — давай для начала зайдём в дом.

Крепко обняв за плечо, бабушка проводила меня в гостиную. Там уже ждала мама.

— Катрин! — воскликнула она, но бабушка шикнула на неё, а затем попросила принести воды.

Странно, но сколько бы я ни плакала, легче не становилось. Казалось, вместе со слезами моё тело покидали и последние силы.

— Я всё знаю, — тихо сказала я, — про то, что ты была влюблена в Брюса Маккартура и он даже подарил тебе сад. Но его семья была против ваших отношений и обвинила тебя в непристойном поведении. Брюс занял сторону родителей, и тебе пришлось выйти за дедушку, чтобы спасти свою репутацию.

Бабушка села рядом со мной, а мама принесла стакан воды. Вскоре со второго этажа спустился Элиот и замер в дверях.

— Надо былорассказать правду с самого начала, — сокрушалась бабушка, — но мне было так тяжело вспоминать прошлое, что я не нашла в себе сил признаться. А в итоге ты пострадала, как и я когда-то.

— Люк тебя бросил⁈ — Элиот не скрывал своего удивления.

Я кивнула.

— В поместье приехала его бабушка и потребовала, чтобы мы расстались, угрожая, что лишит Люка наследства, — сообщила я, — сначала он сопротивлялся, но в итоге сдался и согласился разорвать наши отношения.

Элиот громко выругался.

— Я знала, что от Маккартуров не стоит ждать ничего хорошего! — зло воскликнула мама, сжимая кулаки.

Мне было нечего на это ответить. Любовь к Люку ослепила меня, и я забыла про здравый смысл, увлёкшись своими мечтами. Сразу было понятно, что мы не пара. Люку нужна девушка его круга, такая, как мисс Скотт, а не провинциалка вроде меня.

— Подожди, а как его бабушка вообще узнала о ваших отношениях? — спохватился Элиот, — вы ведь не объявляли о них публично.

— Кажется, кто-то прислал ей анонимную записку, — ответила я.

— Не кто-то, а вполне конкретный человек, — сказал Смит, помахав смятым листом пергамента, — я успел стащить письмо прямо из-под носа у старой карги.

— Дай-ка сюда, — потребовал Элиот, а затем быстро развернул пергамент, пробежал текст взглядом и зло засмеялся.

— Как предсказуемо, — хмыкнул он.

Сейчас мне было абсолютно всё равно, кто отправил записку миссис Маккартур, но видя реакцию брата, я всё же спросила:

— И кто это был?

Элиот сунул пергамент в карман.

— Лилиан! — воскликнул брат, гневно сверкая глазами, — она напридумывала всяких небылиц про тебя и Люка и отправила своё сочинение миссис Маккартур! Вот же змеюка!