Криминалист 5 - Алим Тыналин Страница 74

Рация зашипела. Голос Вебера, запыхавшийся:

— Переулок пуст. Выход на Санкт-Альбан-Грабен, три направления. Никого не вижу.

Бруннер сжал рацию.

— Всем постам, ориентировка. Мужчина, описание передано. Район старого города, возможно направляется к вокзалу или к Миттлере Брюкке.

Подтверждения посыпались одно за другим. Патруль на Марктплац, дежурный на вокзале, пост у моста.

Но я уже знал в чем дело. Курьер услышал шаги на лестнице. Или голос Бруннера в вестибюле. Или просто почувствовал неладное.

Встал, взял конверт, надел пальто, вышел через кухню наружу. Тридцать секунд. Может, сорок. Пока мы поднимались по лестнице, он уже шел по переулку, спокойным шагом, без спешки, как вечерний прохожий.

Старый город Базеля это лабиринт. Средневековые переулки, проходные дворы, подворотни, лестницы, мосты. Сотни поворотов, тысячи дверей. Человек в темном пальто на темной улице, без саквояжа, без приметных вещей, только конверт во внутреннем кармане. Растворился за минуту.

Моро стоял посреди гостиной. Смотрел на пустое кресло, на два стакана, на раскрытый саквояж.

— Передача уже состоялась, когда мы вошли, — тихо произнес он. — Камень на столе, деньги у курьера. Мы опоздали на секунды.

Я подошел к столу. Посмотрел на «Персидскую звезду» в бархатной коробке.

Хаас по-прежнему не шевелился. Сидел в кресле, руки на подлокотниках. Смотрел на бриллиант. Не на полицейских, не на дверь, не на наручники в руках Вебера. На камень. Не мог оторваться от «Персидской звезды».

Вебер защелкнул наручники на его запястьях. Щелчок, стальной и негромкий. Хаас закрылглаза.

Бруннер подошел к столу. Посмотрел на бриллиант, на саквояж, на стаканы. Ни к чему не прикоснулся.

— Криминалисты, — сказал он Веберу. — Все сфотографировать. Описать. Опечатать. Отпечатки со стола, с коробки, со стаканов, с саквояжа, с дверных ручек. Особенно со второго стакана и с заднего выхода.

Повернулся ко мне. Лицо каменное, но в глазах едва заметная тень. Не растерянность, нет. Досада. Холодная, сдержанная досада.

— Мистер Митчелл. Камень изъят. Хаас задержан. Курьер ушел. — Пауза. — Отпечатки со второго стакана дадут имя. Или не дадут, если курьер работал в перчатках.

Я вспомнил руки гостя, когда наблюдал в бинокль. Он расплачивался с таксистом через окно. Без перчаток.

— Консьерж видел его лицо, — сказал я. — Составим описание. Таксист видел тоже. Номер такси, Келлер записал?

Бруннер посмотрел на рацию.

— Келлер?

— Номер «Базель Такси-3714», — немедленно ответил Келлер с поста. — Бежевый «Мерседес» 200D. Подъехал со стороны Центральбанплац в двадцать один тринадцать. Уехал в направлении вокзала в двадцать один пятнадцать.

— Найти водителя, — сказал Бруннер. — Сегодня же ночью. Откуда забрал пассажира, куда вез, что говорил. Описание.

Моро подошел ко мне. Встал рядом, глядя на пустое кресло.

— Теперь у нас Хаас, — ответил я. — Хаас знает, через кого вышел на курьера. Курьер знает, кто дал ему камень. Где-то в этой цепочке ювелир Риттер. А за Риттером стоит Коннор.

— Хаас будет молчать, — сказал Моро. — Богатые швейцарцы всегда молчат. Адвокат приедет через час, и после этого он не скажет ни слова.

— Посмотрим, — ответил я. — У Хааса бункер с краденым искусством на фабрике. Ордер на обыск бункера это серьезный козырь. Пять европейских музеев ждут возврата экспонатов. Интерпол, Скотленд-Ярд, иранское посольство, давление будет со всех сторон. Даже лучший адвокат в Цюрихе не закроет это дело за неделю.