Игла из серебра - Яна Лехчина Страница 74

Одним утром она выбралась из кибитки. Мощные стволы тёмных сосен уходили высоко в серое-голубое небо. Над покровом из прелой травы висела туманная дымка, и было так холодно, словно уже наступила осень. Над головой покачивались и скрипели ветки, вдалеке кричали птицы – их голоса разносились эхом.

Лале уже не спал – вычёсывал Сэдемее гриву. Ольжана подошла к нему, кутаясь в платок и поморщиваясь, когда по щиколоткам хлестала влажная трава.

— Доброе утро. – Она указала на деревья на противоположной стороне поляны. – Я туда. Нашла удобное место. Пойду искупаюсь.

Лале погладил обросшую щёку. Бриться он почти перестал, так что вид у него теперь был куда более лиходейский, чем когда он поддерживал любимую Ольжаной пиратскую щетину. Спросил:

— Не далековато?

Ольжана пожала плечами.

— А-а… – протянул Лале понимающе. – Сейчас съязвите, что я это из личной выгоды спрашиваю. Но за всё путешествие я ничем не нарушил вашего уединения. – Резко отбросил веточку, снятую с лошадиной гривы. – Смею надеяться, я ещё не так низко пал, чтобы вы заподозрили меня в желании за вами подглядеть.

Ольжана мазнула по нему скучающим взглядом.

— Да не буду я язвить.

Но Лале всё равно стал объясняться:

— Я не знаю, не послал ли пан Авро ещё головорезов. Прежним он велел сначала разобраться со мной, но если они увидят вас во время купания…

— Лале. – Ольжана вздохнула. – Вы же знаете, я сама всего боюсь. Далеко не уйду. Не на поляне же из ушата поливаться.

— Если чуть подождёте, я спущу кибитку поближе к реке…

Ольжана кисло скривилась.

— Мне надо помыться, – проговорила она, – сейчас. И я сказала вам это, чтобы вы меня не теряли. Вы и так имеете огромную власть надо мной – извините, ещё не хватало, чтобы я отпрашивалась на купание.

Лале отвернулся.

— Идите, конечно. Просто… осторожнее.

Воды теперь хватало вдоволь – благодаря близости к реке и колдовству Лале. Иногда, как в сегодняшнюю ночь, вода сама вытягивалась в выставленные ушаты прямо из сырого воздуха. Ольжана отволокла один такой ушат за дальние деревья, спустилась к овражку…

Шельма, подумала она. С чего такое внимание от Лале? Да, она явно могла найти место и поближе к нему и кибитке, но неужели это настолько подозрительно? Не одна ведь к реке собралась.

Она удостоверилась, что Лале за ней не шёл: за соснами, отделяющими от неё их поляну, – никакого движения. Сбоку мирно стрекотала сорока, шелестели заросли у овражка… Тишина. Солнце на мгновение пробилось сквозь облачную пелену и озолотило сосновые бока.

Ольжана действительно верила: Лале не станет подглядывать за ней, пока она умывалась. А значит, это можно было использовать.

Она скрутила платок в жгут и перекинулась через него. Взмыла – и сразу направилась вглубь леса.

Бух, бух, бух. Маленькое сердце в птичьей грудке – как громовой раскат. Будто она уже собралась сбежать, а не просто…

Ольжана напрягла крылья. Она поднималась и поднималась, пока не достигла верхних ветвей. Поискала глазами дерево сильнее, чем соседние, и опустилась к его корням – если его правда облюбовали вороны, лучше не попадаться им в теле малиновки. Животное, в которое превращался чародей, обычно вызывало настороженность у других, настоящих, – и его предпочитали не трогать. Но не хотелось испытывать судьбу. Мало ли, вдруг Ольжану случайно сожрёт какой-нибудь невнимательный оголодавший ворон.