Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби Страница 74

С тех пор как я обнаружила тайные файлы Мадам, я знала, что «груз» – это девушки, и меня чуть не вырвало.

Красочные выражения обоих мужчин терзали мое сознание, пока не выжали из меня все соки. По щекам потекли слезы. Осуждающий голос лишил меня остатков самоуважения: «Ты помогла им совершить эти преступления».

Я положу этому конец, пообещала я себе. Завоюю доверие охранников и натравлю всех на Короля. Тайком проберусь на склад и сожгу его. Спасу девчонок. Отправлю тех покупателей в их личную преисподнюю.

А Король, ничего не подозревающий дурачок, сам проболтался, что записи о грузах, расписание новых доставок и даже имена нечистых на руку таможенников, работающих на Мадам, – все хранилось на складе. Чтобы уничтожить Мадам и Короля, мне понадобится эта информация.

Но, даже разработав план по их уничтожению, я не перестала мучиться чувством вины. Моим единственным утешением были встречи с Редом. День за днем я делилась с ним своей болью. И даже рассказала про Мару и семью.

Оглушительный кашель из камеры напротив вывел меня из оцепенения. Ред вернулся, пора начинать занятия. Я встала и подошла к его камере.

— Что будем изучать сегодня, дедушка? – Я уважительно опустила глаза, садясь рядом с его койкой.

— Начнем с поэзии, – ответил он. – Ты неплохо освоила диалекты и жаргон, но отстаешь в знании классического китайского. Потом повторишь географию, экономику и историю.

— Хорошо, дедушка.

Взяв кусочек мела, я принялась писать стихотворение, с которого Ред заставлял меня начинать каждый урок. Я читала вслух, черкая мелом по стене сверху вниз:

Клонится солнце к горам,

Течет Хуанхэ к морю.

Хочешь узнать, что вдали?

Заберись еще выше[48].

— Повтори, но теперь с идеальным пекинским акцентом, – потребовал Ред.

— Дедушка, ну почему я все время повторяю один и тот же стих?

— Это знаменитый стих, написанный Ван Чжихуанем. Все его знают. Какой прок от моего учения, если я не научу тебя этому?

Я неохотно повторила стихотворение еще раз, тщательно выговаривая лишние «эррр», которые добавляют пекинцы к словам, а сама все думала про Короля и деньги, полученные им благодаря мне. Я так толком и не знала, куда они уходили.

— Ред, когда мы впервые встретились, ты сказал, что у Короля есть «все виды золота», – заговорила я, закончив цитировать, – но на самом деле у него нет личного счета, а значит, должен быть тайник. Я права? Ты это имел в виду?

Судя по тому, как глубоко задышал Ред, обдумывая ответ, я поняла, что он знал про тайник. Но не стал отвечать на мой вопрос.

— Сосредоточься, внучка. Тебе важнее уметь управляться с числами.

— Ага, ты знаешь, где он! – Я не дала ему увильнуть. – Я знаю, что ты знаешь! Если мы придумаем способ отыскать тайник, то сможем освободиться и ударить Короля по больному месту. Ну же, – заныла я, – скажи мне, где он!

— Нет. Ты так и не понимаешь того, чему я хочу тебя научить. Ты должна стремиться к справедливости, к возмещению нанесенного ущерба, а ты ищешь мести. Так у тебя уравнение не сойдется.

Я перевела взгляд на участок стены, где было написано: 105 – число дней, которые я провела в камере.

— Он убивает, крадет, уничтожает. Почему я не права, когда желаю ему смерти?

— Он умрет. И мы с тобой тоже когда-нибудь умрем. Видишь ли, в жизни есть три вещи, в которых можно быть уверенным. Цель. Изменение. Смерть. Но смерть не дает нам возможности измениться. Мы должны принять решение измениться, пока мы живы. И Король тоже.