Санитарный поезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 75

— Ты где так играть научился?

— В реальном! У нас батюшка, отец Гермоген, «Закон Божий» вёл… Шахматист заядлый!

— Надо же — батюшка! — Женечка сама в шахматы не играла, но, посмотреть, как играют другие, любила. И всегда болела за Ивана Палыча…

— Евгения Марковна, как там Мария Кирилловна? — всё же поинтересовался доктор.

— В перевязочный пошла, — сестра милосердия улыбнулась. — На Ефима нашего Арнольдыча глянуть. Попить ему понесла. В кухонном компот из сушёных яблок сварили! Вот ведь… такая строгая женщина… и такая душа!

Отношения свои княгиня Шахматова и Ефим Арнольдович по-прежнему не выпячивали, скрывали, насколько было возможно. Ну, кто знал — те знали, и языками не трепали. Вот и Иван Палыч, устыдясь своего вопроса тот час же перевел разговор на другую тему:

— А вот, как приедем в Москву, вы бы, Евгения Марковна куда б хотели? Снова на Вертинского?

— С вами? Да хоть куда! Ой… — Женечка вовремя спохватилась, пушистые ресницы её трепетно вздрогнули, небольшая грудь колыхнулась под платьем. — Ну… я бы, верно, на поэзо-вечер сходила! К Игорю Северянину. Помните афишу? Или вот, на Блока… да-да, вот бы на Блока!

— На Блока… Ночь, улица, фонарь, аптека?

— Бессмысленный и тусклый свет… — тут же подхватила девушка. — Но, мне больше другое нравится — Бушует снежная весна, я отвожу глаза от книги… Миша! А ты стихи любишь? Шахматы вот, я вижу, да. А стихи?

— Ну-у… — обыграв Иван Палыча и начмеда, гаврош принялся за Сидоренко.

Все остальные с интересом смотрели.

— Я Майн Рида люблю! И про сыщиков. Про Ната Пинкертона, про Шерлока Холмса!

— О как! Про сыщиков. Наш человек! — поглаживая раненое плечо, восхитился Арбатов.

Мальчишка порозовел от похвалы и даже «зевнул» пешку:

— У меня, между прочим, на лица память очень хорошая… А позапрошлым летом мы с ребятами в дедуктивном методе практиковались!

— В дедуктивном методе? — ахнул Иван Палыч. — Иди ты!

— Да вот, ей-богу! — Мишка легко съел Сидоренского коня и продолжил. — На старшем воспитателе тренировались. Такой был вредный! Так мы…

— Завтрак! Господа, прошу всех на завтрак! — войдя, позвал Харлампиев, санитар.

* * *

В Ржев-Балтийский прибыли уже ближе к обеду. Снег перестал, и в небе показалось тускло-желтое зимнее солнце. Хорошо, хоть такое — надоели уже снега да метели! За окнами медленно проплывала платформа. А вот уже показалось и здание вокзала. Паровоз дал протяжный гудок.

Как обычно, санитарный поезд загнали на третий путь, самый дальний от платформы. Пыхтя, подкатил какой-то воинский эшелон и вообще загородил всё.

— Ну вот, — потуже подпоясывая армячок, гаврош-шахматист шмыгнул носом и потянулся за шапкой. — Спасибочки вам за всё, господа!

Иван Палыч нагнал его в тамбуре:

— Слышь, Мишка… Ты б не торопился! У нас обед скоро… супчика бы горячего похлебал. Хоть и пустоватый супчик, а всё-таки. Пока ещё доберешься до своей тётки…

— Супчик? — мальчишка заулыбался. — Да я бы не прочь… Спасибо вам, Иван Палыч! Добрый вы человек, так бы и всякий!

— Да это не я, — отмахнулся доктор. — Это Евгения Марковна посоветовала. Говорит, от миски-то супа не обеднеем. Ты вот что… Ты в жилом пока посиди, пойдём. В штабном нельзя сейчас… лишним…

Лишними в штабном вагоне нынче оказались все, кроме коменданта, начмеда и полицейских. Ждали комиссию для приёма ценностей.