Хозяин ветра - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 78

— И ослеп, да? Точно месть лопаря! Чтобы ты обратно приполз!

— Нет, – упрямо повторил певец. – Брат-нойда тут ни при чем. Я побывал у арбуев, они сказали: это кара богов. Я должен терпеливо сносить наказание, пока не избуду. Вот я и брожу…

— Вот что, Лишний, – перебил Нежата. – Или как там тебя. Пошли-ка со мной!

— С тобой? – растерялся Лишний. – Куда? Зачем?

— Вставай, дай руку и пошли.

* * *

Лишний знать не знал, куда его ведет новогородский боярин. Просто послушно шел за ним. Калеке выбирать не приходится; да в общем, ему было все равно, куда идти.

Дорога стелилась под ноги ровно – знать, шли в богатую часть города. Вскоре толстыми голосами залаяли сторожевые собаки. Открылась и лязгнула, закрываясь, тяжелая калитка. Лишний остановился, стискивая в руке шапку, слушая несущиеся со всех сторон взволнованные голоса. Большинство звучало радостно, удивленно, но тут же рядом слышались напряжение и опаска. Домочадцы как будто не знали, то ли привечать гостей, то ли путь за ворота им показать…

Боярин Нежата сразу заговорил громко и властно, как вернувшийся с дороги хозяин. Принялся раздавать распоряжения, окликать челядь по именам, спрашивать, как дела семейные, как здоровье родичей… Внезапно все голоса разом замолкли. В тишине послышались неторопливые шаги, сопровождаемые шуршанием подола.

— Пресветлая госпожа моя матушка Милолика… – пробормотал Нежата, мигом растерявший всю важность и величие. – Дозволь приветствовать тебя! Давно не виделись… Здорова ли…

— Здорова, – долетел женский голос.

Несмотря на то, что прозвучал он не особенно ласково, Лишнего мгновенно бросило в жар. А почему – сам не понял.

Нежата принялся сбивчиво и чрезмерно почтительно что-то рассказывать. О долгом пути, о торговых делах в Ростовской земле…

— А это что за бедолага? – Видимо, вопрос был задан о незваном госте.

— Слепой певец, матушка, – отвечал Нежата. – Старый знакомец. Я его прежде знал, еще когда он был зрячим. Сегодня встретил на торгу – а он, вона, побирается… Дозволь, переночевать и покормиться пущу? Он гусельками горазд…

— Когда же я странников со двора прогоняла?

Голос боярыни звучал все так же холодно и отстраненно. «Сына-воеводу бранить хочет… Уж не за меня ли?»

Тут Лишний ощутил тычок в бок.

— Эй, парень. Кланяйся матери моей, боярыне Милолике! Ее милостью тебя сегодня накормят и приютят на ночь.

Лишний низко поклонился.

— Веселия тебе на порог, милостивая боярыня, – проговорил он. – И тебе, добрый боярин. Не держите сердца… пойду уж.

— Куда? – хмыкнул Нежата.

— Я не…

— Ты, сказывают, людям песни поешь? – вновь раздался голос боярыни.

И снова этот голос заставил Лишнего замереть на месте, ввергнув одновременно в жар и в холод.

— Как умею… – пролепетал он.

— Вот и мне спой. Возвесели сердце.

* * *

Лишний сидел на широкой скамье и клевал носом. Его совсем разморило от усталости, сытости, тепла… Живот грел обильный ужин – признаться, первая толковая трапеза за много дней. И не то чтобы его заставили много петь, утомили просьбами – нет, просто свалилась с плеч тяжесть долгих, трудных дней и ночей, попыток выжить в непроглядно-темном мире, разом ставшем чужим и враждебным. Сейчас ему было хорошо. С ним были добры, о нем позаботились… Жаль, что всего лишь на один вечер. Минует ночь – и пшел за ворота, и снова темные, голодные дороги, ведущие неведомо куда…