По обе стороны времени - Станислав Федотов Страница 8

— Рамон кого-то задержал. Ничего особенного, – сказал Севка, опуская бинокль.

Варя сразу его ухватила и принялась разглядывать – то паренька, то женщину с полицейским. Полицейский был красивый парень с шевелюрой, как у какого-то молодого киноартиста. А женщина – обыкновенная, только лицо уж больно суровое.

— Ну да! – возразила Даша. – С чего бы Рамон стал кого-то задерживать? Они же вон хотят свернуть к Тихому омуту, а туда же никто не ездит.

— Наверно, поэтому Рамон их и задержал. Чего им там понадобилось? Усадьба старая, никто не живёт. Я туда как-то заглядывал…

— Без меня? – ревниво вскинулась Даша.

— Ты болела, – спокойно ответил Сева. – Прошлой осенью.

— И чего ты там углядел, ёшки-матрёшки?

— Да много чего. Как-нибудь потом расскажу. Давай лучше астрофон тестировать.

— Вот на них и протестируем! – ткнула пальцем за окно Даша. Она явно осталась недовольна тем, что Севка чего-то недоговаривает, но сдержалась. – Расстояние – самое то!

Сева пожал плечами:

— Давай.

Он взял со стола приборчик с торчащим микрофоном и двумя шнурами, одним шнуром с вилкой подключил его к электрической розетке, другим – к старому транзисторному приёмнику, выставил микрофон в окно и подкрутил ручку настройки. Из приёмника зазвучали два голоса – хрипловатый женский и чистый молодой мужской.

— …в Тихом омуте заброшенная усадьба, – это слова Рамона, полицейского.

— Усадьба наша, семейства Балагулов, – устало сказала женщина. – Нас долго не было, но она не заброшенная.

— Ну-ну, разберёмся…

Даша хлопнула Севу по плечу и показала большой палец: молодец, мол! Тот улыбнулся и хотел выключить устройство, но Даша придержала. И не напрасно: разговор у развилки становился интересным.

— А документы имеются? – спросил вкрадчиво полицейский, словно на допросе преступника, уличая его во лжи.

— Какие ещё документы? – удивилась женщина.

— А такие – о том, что усадьба именно ваша, что вы не рейдеры.

— Кто мы? Какие такие рейтары?! – в голосе женщины послышались злые нотки.

— Не рейтары, а рейдеры. То есть самозахватчики. Есть у вас бумаги о том, что усадьба ваша?

— А-а, эти… Само собой, имеются. Кент, подай господину городовому бумагу, что нам в губернии выписали.

— Айн момент, муттерхен, – отозвался паренёк на облучке.

Он повернулся, откинул полог, и ребята увидели, как из фургона сама собой вынырнула большая сумка прямо ему в руки. Паренёк буркнул что-то вроде «вердаммт», порылся в сумке, вытащил листок и подал женщине, а та передала его Рамону.

Полицейский принял документ, а сам глянул на Кента:

— Вы из Германии, что ли?

— Почему из Германии?

— Да паренёк ваш по-немецки говорит.

— А он не только по-немецки может, к языкам очень даже способный.

— Ага, ну-ну, разберёмся…

А Кент широко зевнул, словно не о нём шла речь, и взялся за вожжи. Кони мгновенно учуяли предстоящее движение и дёрнулись было вперёд, но парень сказал: «Штеен!», и умные животные остановились.

— Ну, смех да и только, на бумаге-то ничего не написано, – вдруг сказала Варя, глядя в бинокль. Рамон стоял боком, листок в его руках был хорошо освещён и виден наблюдателям на вышке. Тем более при двадцатикратном увеличении.

Даша выхватила у подруги бинокль.

— Ёшки-матрёшки! – ахнула она. – Бумажка из школьной тетрадки, вон даже линейки видны. И чего её Рамон так долго разглядывает? Там же ни единого словечка! Севка, глянь!