Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку Страница 82

Мы расположились на веранде и принялись за арбуз. Холодный, сахарный сок наполнил рот. Вкуснее не придумаешь.

Увидев, как Карэн выплевывает семечки в сад, я последовал ее примеру. Мы даже устроили соревнование, кто дальше выплюнет. Было так весело, что слезы наворачивались на глаза.

— Братик, ты такой плакса. Вырос большой, а плачешь, как маленький?

Я шмыгнул носом и ответил:

— Может, и так… Но вообще, с возрастом люди плачут даже чаще.

— Правда?

— Я где-то читал об этом.

— А я думала, что люди, когда вырастают, становятся сильнее, – небрежно бросила Карэн, свесив ноги с веранды и болтая ими.

— Ну, сильные, конечно, тоже есть.

— Например?

— Ну, скажем…

Первой на ум пришла Ханасиро.

— Одна девчонка… Красивая, но драчунья. Она смело противостояла даже страшному старшекласснику, который был гораздо сильнее, и, если он бил ее по лицу или пинал в живот, она не сдавалась и искала возможность для контратаки. Вот такая она была. Сначала казалась опасной, но после того, как я с ней познакомился, понял, что она очень милая…

— Братик, она тебе нравится? – спросила Карэн, глядя на меня своими чистыми и невинными глазами.

Я положил недоеденный кусок арбуза обратно на тарелку и, устремив взгляд в сторону моря, ответил:

— …Да, она мне нравится.

Карэн взвизгнула от восторга и придвинулась ко мне вплотную.

— Раз она тебе нравится, почему же вы тогда не вместе?

— Потому что у нее есть другие важные дела.

— Но она же тебе все равно нравится? Тебе не одиноко без нее?

— Ну… Конечно, немного одиноко…

Карэн ждала, пока я продолжу, не сводя с меня пристального взгляда. Соврать или отшутиться я не мог.

— …На самом деле, Карэн, у меня нет права любить кого-то.

Когда я произнес эти слова, то внезапно понял, что впервые в жизни говорил о любви серьезно и искренне. От этого стало как-то не по себе, и я горько усмехнулся.

Но так оно и было. Из-за моей легкомысленности Карэн не стало. То, что отец сломался и стал другим человеком, то, что мать сбежала, – все это, если разобраться, произошло по моей вине. Чтобы такой, как я, осмелился любить кого-то – это уже запредельная дерзость.

— Сам создал себе ношу, сам ее несу, сам от нее страдаю… Понимаю, что это глупо, но я не могу иначе… Хотя, возможно, для тебя, Карэн, это слишком сложно понять.

Карэн надула губы и нахмурилась.

— Я знаю! Права – это такая бумажка, которая нужна, чтобы водить машину, да?

— Ну, в общем-то, ты права.

— А чтобы любить человека, тоже бумажка нужна?

— Не совсем… Она как бы у всех есть по умолчанию, но иногда ее теряют… Как бы это объяснить…

— Тогда я тебе ее подарю!

С этими словами Карэн неожиданно вскочила со своего места и скрылась в дальнем конце коридора. Я услышал, как ее ножки быстро затопали по ступенькам.

Вскоре Карэн принесла несколько цветных фломастеров и лист бумаги, аккуратно разложив все на веранде.

— Что это?

— Сейчас увидишь!.. Ой, нет, не смотри! Отвернись к морю!

«Так смотреть или нет?» – мелькнуло у меня в голове, но я все же послушался и отвернулся.

Сзади раздавалось шуршание фломастеров по бумаге, иногда нарушаемое ее бормотанием: «А как эта буква пишется?..» или «Ой, опять ошиблась».

Я как раз доедал арбуз, когда Карэн объявила: «Готово!»

Я обернулся и увидел, что Карэн сидит на полу, поджав под себя ноги.