Санитарный поезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 83

— Во лжи! — отрезал доктор, швырнув письмо на верстак. — Ольга, мы нашли это в третьем лазаретном вагоне, под обшивкой. Твоё письмо Фёдору. Он не сбежал, он умер, а Завьялов спрятал письмо, даже не отдав его получателю!

Ольга, дрожа, взяла конверт. Прочла первые строки — «Милый мой Фёдор» — и разрыдалась, осев на пол.

Завьялов, стиснув зубы, шагнул к Ивану Палычу, его кулаки сжались:

— Ты на что намекаешь? Я обвинять себя не позволю! Фёдор… да, умер, но я сделал всё, что мог! Ниток не хватало, война, чёрт возьми! А ты мне тут морали читаешь?

— Морали? — рявкнул Иван Палыч, не отступая. — Ты Ольге голову морочишь, врёшь, что Фёдор сбежал, да ещё намёки строишь, чтоб она тебя ждала! Подло это, Степан Григорьич!

Ольга, всхлипывая, подняла голову, её голос дрожал:

— Зачем?

Завьялов, багровея, рявкнул:

— Да пожалел я тебя, дура! К чему тебе знать, что он сгинул? Лучше бы меня слушала, я б не бросил!

Сверчок, не выдержав, кинулся к нему, но Иван Палыч перехватил его:

— Стой! Не лезь! — и сам сжал кулаки, шагнул ближе к Завьялову.

Завьялов, оскалившись, толкнул Ивана Палыча в грудь:

— Ну, давай, Петров, раз такой праведник! Ударишь?

Евгения крикнула:

— Прекратите, оба! Вы чего тут удумали?

Но напряжение росло.

Завьялов толкнул Ивана Палыча в грудь, рыча:

— Ну, давай, раз такой смелый! Давай!

И первым же и атаковал. Прямой удар, крепкий, но не умелый.

Иван Павлович оказался ловчее — перехватил запястье противника. Завьялов рванулся, но не смог высвободиться из захвата.

— Дай ему, Иван Палыч! — в азарте воскликнул Сверчок.

Второй удар — и вновь мимо.

А вот третьего раза уже не случилось. Иван Павлович оттолкнул противника и сам тому вмазал, прямо в скулу. Завьялов взвыл.

— Вот ведь гад! — выдохнул он, явно не ожидая такого поворота.

И рванул к двери.

Останавливать его Иван Павлович не стал — пусть трусливо бежит.

Мастерская затихла, только треск печки и всхлипы Ольги нарушали тишину. Иван Палыч, тяжело дыша, вытер кулак о шинель, повернулся к Ольге. Она сидела на полу, сжимая письмо, её чёрные косы растрепались, глаза краснели от слёз. Евгения, гладя её по плечу, шептала:

— Оля, милая, не плачь.

Иван Палыч присел рядом.

— Ольга, простите нас пожалуйста, что вот так вот… Но по другому мы не могли. Правда порой горькая бывает, но…

— Спасибо, вам… — подняв взгляд, ответила Ольга. — За правду. Я его ждала, письма писала, а ответа все нет. А когда этот пришел, — она кивнула на распахнутые двери, — и начал говорить, что он другую нашел… я думала тут же и умру от горя и предательства. Спасибо, что сказали.

Они распрощались — больше говорить было не о чем. Да и не хотелось. Вышли из мастерской. Нужно было возвращаться в санитарный поезд, в чьих недрах открылась такая тайна. Сколько их еще было?

* * *

Завьялов стоял на улице. Темная морозная ночь окутала округу, но хирургу холодно не было. Напротив, всего распирала огненная ярость и злость. Еще и ушибленная скула саднила.

— Вот ведь гад… вот ведь… — шептал он, всматриваясь куда-то во мрак. — Гаденыш! Я тебе за свой позор… я тебе…

В руке что-то блеснуло.

— Кулаками махать вздумал! Вот ведь гад… вот ведь… ну ничего… еще не конец…

С этими словами он глянул на скальпель, покоящийся в руке. Ухмыльнулся. И спрятал руку за спину, продолжая вглядываться во мрак.