Янтарь и Лазурит - Чайный Лис Страница 84

— Нуна знакома с ним?

— Конкретно с этим нет, но каса-обакэ встречала раньше. – Ее голос звучал спокойно, не дрожал, словно недавнего разговора и вовсе не было.

Сюаньму надеялся услышать подробности, однако нуна резко замолчала, присела на корточки и, сделав кислую мину, неторопливо провела пальцами по ширме. Она совершенно не беспокоилась, что край светло-желтой объемной юбки попал в подсохшую лужу и мог испачкаться. Сюаньму стоял чуть поодаль и наблюдал, но и нуна никуда не спешила. Выдохнув, он взял себя в руки и все-таки задал вопрос:

— Что нуна знает о них? Они представляют опасность?

Она посмотрела на него так, будто он спросил, что такое четки, а в ордене монахов они имелись у каждого, – это было первое сравнение, которое пришло ему в голову.

— Нуна?

— Это милейшие создания. – Она недовольно изогнула брови. – Они любят проказничать, но ни о какой опасности не может быть и речи.

Почему-то его слова разозлили ее. От долгого лежания ее коса немного растрепалась, некоторые пряди выбились из ленты.

И по-прежнему нуна не назвала более важных деталей: что их привлекало, а что пугало, почему они решили появиться именно сейчас.

— Принцесса Юнха, вы уверены? – встревоженно забормотала ее служанка. – Он никого из нас не съест?

— Каса-обакэ любят цветы и фрукты, а не людей.

Нуна и ее смерила сердитым взглядом.

По неясным Сюаньму причинам она питала к этим существам какие-то особые теплые чувства, в то время как монахи всю жизнь охотились на нечисть и убивали ее. Даже на него самого, дракона, нуна обратила внимание еще на рынке Сонбака, хотя Сюаньму был уверен, что не встречал ее раньше. А она его знала. Вдобавок оказалась лисой и не сомневалась в его происхождении, в то время как он сам ни о чем не догадывался.

— Нуна знает, где он спрятался?

— Уважаемый монах, не впутывайте в это принцессу! – возмущенно потребовала служанка, но опустила голову и замолчала под сердитым взглядом госпожи. Затем и Сюаньму пересекся с янтарными глазами, но они вдруг потеплели.

— Он может прятаться в бумажных и деревянных предметах: в стенах, полу, – наконец дала она полезную информацию. – Если он не захочет, его просто так не найти.

Получается, оставалось снова пролить цветочный чай и дожидаться, когда каса-обакэ решит показаться, иначе принцессы и другие жители дворца не смогут спать спокойно. Сюаньму нашел взглядом поднос с чайником, который принесла служанка, и собирался проверить, осталась ли в нем еще жидкость, когда нуна окликнула его:

— Рури, ты же не собираешься его убить?

Он обернулся и посмотрел на нее: она стояла и кусала нижнюю губу.

— Я слышала, что монахи не просто охотятся за нечистью, но… – она сглотнула, – истребляют. Ты обещаешь, что не причинишь вреда каса-обакэ?

Далеко не все монахи убивали мирных яогуаев, сам Сюаньму недавно выпустил каппу на волю, но спорить с ней не стал. Она была права.

— Принцесса Юнха, почему вы защищаете его? – поинтересовалась испуганная служанка, имя которой Сюаньму все никак не мог вспомнить.

— Хеджин-а, почему ты защищаешь меня?

В глазах служанки отразился ужас, а монах наконец-то услышал, как ее звали.

— Вы моя госпожа, принцесса Юнха, но это чудовище не ваш господин!

— Разве защищать можно только господ?

Из-за замкнутого образа жизни Сюаньму плохо разбирался в эмоциях простых людей, но был готов поклясться, что и в янтарных глазах, и в чуть дернувшихся губах, и во всем выражении лица увидел глубокую печаль.