Санитарный поезд - Андрей Посняков,Тим Волков Страница 86

Там же, в перевязочном вагоне, Иван Палыч и расположился, вместе с Никешиным, фельдшером. Никешин сразу же принялся читать Достоевского, кажется — «Бесы», а Иван Палыч, усевшись у окна, рассеянно смотрел как маневровый паровозик, похожий на пузатый самовар, ловко растаскивает вагоны на запасных путях.

Там, в клубах пара и дым, вдруг появилась небольшая группа людей в солдатских шинелях. Почтив все — с перевязанными руками, кто-то еще и хромал…

— Похоже, к нам, — глянув, прикинул доктор. — Ну, что, Антош! За работу давай.

Фельдшер лениво потянулся:

— Может, не к нам? Мало ли тут народу бродит?

— Да нет…

У вагона послышались голоса… лязгнула дверь…

— Здравия желаем! — войдя, поздоровался за всех жилистый, невысокого роста мужчина лет сорока, с рыжеватыми усами и жесткой трехдневной щетиною. Видавшая виды шинель его была накинута на одно плечо, забинтованная правая рука висела на перевязи.

— Здравствуйте! Проходите… — привстав, Иван Палыч улыбнулся. — Только не все сразу, ага?

— Рядовой четырнадцатого пехотного полка Сергей Сергеевич Гладилин, — довольно бодро отрапортовал раненый. — Направлен фронтовым лазаретом номер два… Вот бумаги… Да мы все оттуда, господин доктор!

— Хорошо… Антон, оформи… А вы снимайте шинель… Давайте, помогу… Так-так… Н-да-а… Следующий!

— Антонов Егор, ефрейтор…

— Рядовой ратников… Михаил… гужевая служба…

— Селиверстов Семен…

— Желманов Алекпер…

— Артамон Андреев, пятый кавалерийский…

Всех оформили, записали, осмотрели. Поставили на довольствие, распределили по местам.

Все, вроде бы, были ничего, доктору не понравились лишь двое — кавалерист Артамон Андреев и самый первый, Гладилин. У обоих уже начиналось нагноение, и тут уж Иван Палыч не стал скрывать:

— Оба за мной, в операционный! Антон, поможешь…

— Доктор… Руку отрежете? — бравый с виду кавалерист испуганно затрясся.

— Да не отрежу! — оглянувшись на ходу, с усмешкой заверил доктор. — Эх парни! Вовремя вы сюда пришли, вот что! Так… давайте сначала, Сергей Сергеевич — вы… Сейчас гимнастерку снимем…

Раненый застонал.

— Ага-а… Больно… Придется разрезать рукав… Давайте-ка… так…

Рану пришлось чистить, делать дренаж. Раненый держался стойко, лишь побледнел.

Эх, рентген бы.

— Антон, перевязывайте!

Вызвав санитаров, раненых проводили в перевязочный вагон, разместили.

— Спасибо, доктор, — поблагодарил Гладилин. — Вроде, и легче мне.

— Температура у вас, голубчик! — Иван Палыч покачал головой. — Ладно, вечерком посмотрим.

Если не спадет, придется срочно оперировать. Вполне возможно, осколок до сих пор сидит. Был бы рентген… а так… сиди тут, гадай на кофейной гуще.

Вернувшись в операционный вагон, доктор заполнил все бумаги и глянул в окно. Шел легкий снежок, сквозь перламутровые облака проглядывало золотистым мячиком солнце. Неплохо для выхода в город. Совсем неплохо.

Вот и Женечка заглянула… Евгения Марковна…

— Вы собрались уже, Иван Палыч?

— Да мне собраться-то — только подпоясаться!

Доктор все же заглянул в перевязочный, к Гладилину. Коего там и не обнаружил! Ну, конечно же, курил уже вместе со всеми на платформе, кашлял.

— Вам бы воздержаться от курения, Сергей Сергеич! Хотя бы — пока… — подойдя, недовольно промолвил врач. — И вообще — больше лежать. А то лечим вас, лечим… Потом жалуетесь — пища не вкусная, утку не вынесли, санитар по первому зову не прибежал…