Имперский вор. Том 7 - Дмитрий Ра Страница 87

Вру:

— Нет, он уже вот напомнил. Отпустите нас? То есть Палея, Ильина и Бородина.

— Ну хорошо, — вздыхает майор. — С каждого двойная норма физнагрузки на неделю и…

— Два реферата по каждому предмету с Палея, Бородина и Ильина, — киваю я.

Плавали уже. Знаем цену увольнительной.

— Обижаете, — хмыкает Зверевич. — Что ж я, не понимаю, Каменский? С высшей нечистью надо себя очень аккуратно вести. Тем более молодым образованным людям, курсантам лучшего военного училища страны… Да, понимаю вас, понимаю.

В его голосе звучит такое искреннее сочувствие, что я даже в него верю. А потом получаю совет:

— Я бы на вашем месте двойную норму деревьев посадил.

Киваю:

— Спасибо за идею.

— Так что да, Каменский, не по два реферата, а по три, — с явным наслаждением заканчивает майор. — И с вас в том числе, и со Львова тоже.

Удивительной доброты человек наш куратор. Не первый раз замечаю.

* * *

На опушку знакомого леса мы едем на микроавтобусе. Потому что уместить в легковушке пять человек, двести саженцев, пять лопат, канистры с водой и здоровенного химеринга — это нереал.

Задние сиденья сняты, и картинка вышла та ещё: крохотные сосны с тщательно упакованными корневыми комками, а между них свернувшийся клубком чёрный котяра. На самом деле — огромная туша возлежит на саженцах.

На полдороге Палей не выдерживает:

— Слышь, страшный зверь! Ты нам все деревья подавишь! Слез бы с них, а?

Крайт делает вид, что крепко спит, но мгновенно транслирует картинку: химеринг мотает из стороны в сторону волка, схваченного зубами за шкирку. Мне, конечно, транслирует.

— Отстань от него, волчара, — говорю Палею. — Не подавит, он аккуратный.

— А вот леший как увидит, что хоть веточка ломаная, так и заставит ещё лишнюю сотню сажать… — бурчит тот.

И мой кошак неожиданно слезает с саженцев и размещается в проходе. Ему, понятно, глубоко плевать, сколько деревьев мы посадим, но вот лешего он очень уважает. А может, и надеется, что Семён Феоктистович вернёт ему реальный облик кота.

Если так, то зря. Я почти уверен, что не вернёт. Больше того — леший предупреждал меня, чтобы я больше не таскал Крайта по мирам.

Семён Феоктистович появляется в самом начале наших трудов по благоустройству леса.

— Здравствуйте, должники мои дорогие! — радостно говорит он, возникая прям перед носом у его высочества.

Втыкаем в землю лопаты, тихо радуясь передышке, и вразнобой здороваемся.

— Вот уж не думал я, что такие высокородные господа землю копать умеют. Да без магии! Да с душой! Ай, молодцы! Припоздали только…

— Господин леший, так весна ещё не кончилась, — оправдывается Токсин. — И мы вот двойную дозу сажаем! То есть норму.

— Ну да, ну да, — соглашается леший и принимается руководить работой: — Чёт у тебя, маршальский наследник, ямка кривенькая, сбоку вон сними… А ты, Алексей Николаич, глубоко копаешь, это лишнее. Эх, парни, а ведь магией ровнее было бы!

Стебётся, на самом деле. Во-первых, отлично знает, что мага земли среди нас нет. А без этого аспекта рыть — только кучу эфира потратить. Да и вообще тратить эфир на физический труд в этом мире не принято.

А во-вторых, нас даже в питомнике, где саженцы купили, предупредили, что использовать магию при посадке не стоит: деревья могут не прижиться.

— Копай-копай, бизнесмен, не отлынивай! — говорит леший, когда Токсин втыкает лопату в землю и осматривает свою ладонь. — Чё там, занозу загнал или мозоль уже натёр? А папки-то ваши вам не говорили, что копать в перчатках надо? Это они зря…